Книга Власть Шести, страница 124 – Анфиса Ширшова

Она не глядя схватила вещь с заднего сиденья и быстро натянула на себя. Ноздри тотчас защекотал тонкий, но в то же время отчетливый аромат цитруса и имбиря. По коже Эм-Джей пронеслись мурашки, вынудив ее поежиться. Огромным усилием воли она заставила себя не думать о природе такой реакции на вещь Леджера. Накинув на голову глубокий капюшон, Джейн выбралась из машины и быстро зашагала к зданию почтового отделения. Мистер Рамзи велел забрать корреспонденцию. Иногда ему присылали научные журналы, открытки, а некоторые старые друзья писали письма от руки, что в современном мире казалось чем-то невероятно далеким и непонятным, но в то же время весьма милым и оригинальным.

Сотрудницы почты, уже отлично знавшие Мэри-Джейн, тепло поздоровались и принялись выдавать корреспонденцию: две открытки от приятеля мистера Рамзи по колледжу, новый выпуск исторического журнала от одного из итальянских коллег и… письмо от Николаса Балана.

Глаза Эм-Джей сперва полезли на лоб, но все же она призвала себя к спокойствию. Почему бы двум старикам не обмениваться посланиями от руки? Хотя, насколько ей было известно, оба отлично владели компьютером и электронной почтой.

Вернувшись в машину, Эм-Джей расстегнула замок толстовки, но снимать ее не стала. Однако пришлось закатать рукава, поскольку вещь была размера на четыре больше. Леджер отличался весьма высоким ростом, но худощавым телосложением, а руки у него были гораздо длиннее, чем у Эм-Джей.

— Мне точно пора в отпуск, — пробормотала она, выруливая на шоссе, ведущее к дому профессора.

Носить вещи человека, который разрушил ее отношения, — это какая стадия белой горячки?

— Наверняка терминальная, — снова сама себе ответила она.

Мэри-Джейн до ужаса не хотелось копаться в собственных чувствах и мозгах, но как-то так выходило, что вся эта история с Нэйтом, Леджером и семьей Джеймисон до сих пор не давала ей покоя. Невысказанные обиды и слова оправдания, бесконечные вопросы о том, за что с ней и с ними так поступили… Все это никуда не делось. Все это копилось полтора года, пытаясь прорваться в виде панических атак, душило ее, не позволяло дышать полной грудью, неистово терзало сердце, которое в такие моменты словно желало покинуть ставшее таким ненадежным пристанище.

Ей так много хотелось сказать и самому Нэйту, и Леджеру, но, казалось, что время уже упущено, что все мучившие ее эмоции больше никому не нужны. У Нэйта новые отношения, а Леджер… Ему нет и никогда не было до нее дела.

Невольно, как-то сам собой в памяти всплыл тот момент с поцелуем. Зачем он это сделал? Зачем коснулся ее губ своими? Невесомо, едва ощутимо… Зачем поставил именно такую точку в ту жуткую ночь?

Мэри-Джейн тряхнула головой, словно надеясь таким образом выбросить из головы дурацкие мысли. Прошлое нужно оставлять в прошлом, а не тащить за собой никому не нужный груз. Но произнести это было проще, чем осуществить.

— Профессор, я принесла корреспонденцию, — крикнула она, стоило ей пройти в холл с полками, уставленными редкими вещицами: старинные греческие статуэтки, парочка пиратских компасов, потрескавшийся деревянный браслет с искусно вырезанной вязью, найденный в заброшенном доме в Ирландии, и еще много всего. Однако как-то так вышло, что ничего слишком уж ценного у профессора не было. Что-то он находил для других людей, что-то отдавал в музей, оставляя себе приятные сердцу мелочи.