Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 178 – Чулпан Тамга

— Ты стала другой, — сказал он вслух.

— Да, — она не стала отрицать. — И ты тоже. Ты теперь не просто инженер, следующий протоколам. Ты... тот, кто их меняет. Или, по крайней мере, пытается.

— Это страшно, — признался Артём неожиданно для себя. — Раньше у меня были правила. Чёткие, понятные. Я знал, что делать в любой ситуации. А теперь... теперь я знаю, что правила могут быть неправильными. И что иногда их нужно нарушать. И это... страшнее любой боли.

Вера протянула руку через промежуток между койками. Он взял её ладонь. Она была тёплой, живой.

— Зато теперь у тебя есть я, — сказала она просто. — Чтобы говорить тебе, когда ты снова становишься занудным бюрократом. И у меня есть ты — чтобы говорить мне, когда я снова начинаю всё разрушать. Баланс, понимаешь?

Артём улыбнулся. — Баланс. Да, это хорошее слово.

Они лежали, держась за руки, и смотрели на потолок. И в этот момент Артём почувствовал нечто новое — не боль, не усталость,не пустоту. Что-то тёплое, тихое, растущее где-то глубоко внутри. Не «хочу». Даже не «будет». Просто... «есть». Они есть. Город есть. И этого достаточно. Пока что.

На пятый день к ним пришёл Стас Воробьёв, но не один. С ним была Любовь Петровна и... неожиданно, Дед Михаил. Старик выглядел как обычно — в старом ватнике, с палкой, лицо в морщинах, но глаза ясные, спокойные. Он стоял у порога палаты, оглядывая их обоих, и кивнул, будто удовлетворённо.

— Живы, — сказал он просто. — И целы. Хорошо.

— Спасибо вам, — сказала Вера искренне. — За жетон. Он... помог.

— Не мне благодарить, — ответил Дедушка. — Вы сами помогли себе. И городу. Я просто дал инструмент. А вы им воспользовались правильно.

Любовь Петровна поставила на тумбочку у Веры небольшой термос и свёрток в ткани. — Варенье из облепихи. И сухарики. Для сил. Вы оба выглядите как выжившие из ума приведения.

— Мы и есть, — усмехнулся Артём.

Стас тяжело вздохнул и присел на свободный стул. — Ладно, к делу. Новости, не все хорошие. Во-первых, комиссия из центра приедет через неделю. Будут разбираться с инцидентом. Официальная версия — теракт с использованием неизвестного химического агента, вызвавшего массовые галлюцинации. ИИЖ представлен как организация, оперативно устранившая угрозу. Вы оба — сотрудники, получившие травмы при исполнении. Никакой магии, никакого Кирилла, никаких «основных тонов». Всё чисто, сухо, скучно.

— А как же правда? — спросила Вера, но без прежней ярости. Скорее, с усталым интересом.

— Правда останется здесь, — сказала Любовь Петровна, поправляя очки. — В архиве. В специальной папке с грифом «Особые случаи». Для тех, кому это действительно нужно будет знать. Для истории. А для всех остальных... лучше так.

— Согласен, — неожиданно сказал Артём. — Иногда тайны существуют не для того, чтобы скрывать, а для того, чтобы защищать.

Вера посмотрела на него, потом кивнула. — Ладно. А что с... теми, кто пострадал? С Алёной, с другими?

— Алёна в порядке, — ответил Стас. — Её парень очнулся, но ничего не помнит. Считает, что у него был нервный срыв. Они теперь вместе ходят к психологу. Остальные... большинство уже выписаны. Некоторые будут наблюдаться ещё долго. Но в целом... город зализывает раны. И, кажется, даже стал немного добрее. После таких потрясений частотак бывает — люди на миг вспоминают, что они люди.