Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 163 – Чулпан Тамга

Это будет не управляемый хаос. Это будет спонтанная, массовая психоделическая чума. Город погрузится в кошмар собственных, ничем не сдерживаемых инстинктов и страхов.

— Всем, «Гнездо», тревога уровень «Алый»! — его голос, сорвавшийся на крик, прозвучал хрипло, но властно. — Это широкополосное заражение Эфира! Цель — не система, а население! Готовьте все системы экранирования, подключайте резервные генераторы, пытайтесь создать локализованное заградительное поле вокруг площади! Я повторяю, это…

Он не успел договорить.

Первым изменился звук.

Это не было громким событием. Скорее, звуковой ландшафт площади начал медленно, но неотвратимо сползать в безумие. Гул тысяч голосов — смех, поздравления, крики детей, музыка со сцены — внезапно потерял чёткость. Звуки стали тягучими, растянутыми, как магнитофонная лента на разогретом кассетнике.

Смех провалился в низкочастотное бормотание, потом взлетел до визгливого дисканта. Музыка — какой-то бодрый новогодний поп-хит — превратилась в металлический скрежет, в котором угадывались обломки мелодии, как кости в мясорубке.

Потом звуки начали накладываться друг на друга нелогично, создавая диссонансные, режущие слух аккорды. Крик женщины сливался с рёвом басовой колонки, плач ребёнка — со свистом ветра, который вдруг задул с совершенно другой стороны.

Потом пошла волна по самой реальности.

Это было не землетрясение. Земля под ногами оставалась твёрдой, замерзшей. Дрожал воздух. Дрожали очертания вещей.

Мир начал терять чёткость, как плохо настроенная аналоговая телепередача. Фонари по периметру площади растеклись в светящиеся, пульсирующие пятна, от которых тянулись длинные, дрожащие блики по снегу. Очертания людей стали размываться, края пальто, шапок, лиц начинали «смазываться», как на давно экспонированной фотографии.

Тени под ногами зашевелились,стали гуще, начали отрываться от своих хозяев, образуя чёрные лужицы, которые медленно ползли в разные стороны.

И посреди этого всеобщего дрожания, этого сдвига фазы реальности, начали появляться… вещи. Формы. Сущности.

Они материализовывались не из ничего, а как будто вытекали из самих людей, из их карманов, из-за их спин, из этих самых оторвавшихся теней. Они были искажёнными, гипертрофированными, карикатурными воплощениями сиюминутных, поверхностных, а чаще — самых тёмных и потаённых мыслей и желаний, которые теперь, под действием сырого Эфира, вырывались наружу и обретали плоть. Уродливую, но плоть.

Прямо перед Артёмом, в десяти шагах, мужчина в дорогой каракулевой шапке и длинном кожаном пальто только что злобно думал о своём бизнес-конкуренте, который сорвал ему сделку.

Из его собственной, оторвавшейся тени выползло нечто. Оно было похоже на тень же, но сгущённую, плотную, с вытянутыми, неестественно длинными руками, заканчивающимися не кистями, а подобием огромных клешней или капканов. Эта теневая сущность беззвучно метнулась к нему и обвилась вокруг его шеи.

Мужчина вскрикнул, схватился за горло, его лицо налилось кровью, глаза вылезли из орбит. Он начал задыхаться, падая на колени, хотя физически на его шее ничего видимого не было — только странная, тёмная дымка. Это было удушье от материализованной ненависти.

Чуть дальше молодая девушка в блестящем платье, только что с завистью смотревшая на подругу и думавшая: «Вот бы и у меня такое было», вдруг взвизгнула.