Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 103 – Чулпан Тамга

Из глубины конструкции, откуда-то из-под груды плат и проводов, из самой тени между ржавыми трубами, выползло... нечто. Не механическое. Не живое. Нечто вроде тени, но состоящей из того же мерцающего, зелёного света, что и нити, словно сгусток оцифрованных проклятий, вырвавшийся на свободу. Оно не имело постоянной формы — оно струилось, как дым, но дым, обладающий ужасающей плотностью и намерением. Через секунду оно приняло форму длинного, гибкого, многовекторного щупальцаи медленно, неотвратимо поползло по полу в их сторону, оставляя за собой на бетоне тонкий, обгорелый, дымящийся след. Запах озона сменился запахом гари и... корицы. Абсурдный, сладковатый ужас.

— Отходи! — крикнул Артём, толкая Веру назад, к стене.

Щупальце двинулось быстрее, не изгибаясь, а словно вырастая из пола в нужном направлении. Оно не издавало звуков, но воздух вокруг него дребезжал. Артём судорожно нажал на пряжку ремня. Слабый голубоватый купол силового поля вспыхнул вокруг него на мгновение, создавая теплое, знакомое ощущение защиты. Но когда щупальце коснулось его — не с силой, а легко, как перо, — поле затрещало, покрылось паутиной ярких трещин и погасло, словно его и не было, словно это была картонная декорация. В ушах Артёма прозвучал короткий, высокий пик — звук сгоревшей микросхемы в пряжке.

— Чёрт! — Артём отпрыгнул, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот. Щупальце прошло по воздуху в сантиметре от его ноги, и даже на этом расстоянии он почувствовал леденящий холод и странное, тягучее желание перестать двигаться, перестать сопротивляться.

Вера, отступив к стене, нащупала в кармане свой баллончик. Но её рука замерла. Что он сделает против энергетической тени? Брызги слезоточивого газа зависнут в воздухе и испарятся, не достигнув цели. Она смотрела на приближающуюся угрозу с лицом, на котором гнев боролся с отчаянием.

И тут заговорил Морфий.

Голос его прозвучал не в голове Веры, а в самом воздухе, низко, вибрирующе, но на удивление внятно, перекрывая гул установки. В нём не было обычной язвительности, насмешки. Была усталая, древняя ясность, как у очень старого и очень уставшего существа, которое наконец-то вспомнило, кто оно.

«Не трогай его. Не двигайся. Это не часть машины. Это страж. Отражение намерения. Он реагирует только на прямое насилие или попытку переписать код. На агрессию. На страх он не ответит. Страх он... питает».

Артём и Вера замерли, буквально вжимаясь в стену. Щупальце, не встретив больше сопротивления, замедлило движение, заколебалось на месте, как пёс, потерявший след. Его зелёное свечение померкло, стало призрачным. Оно поводило из стороны to сторону своим безглазым концом, словно принюхиваясь, а затем начало медленно, нехотя втягиваться обратно в недра установки, растворяясь в тенях между деталями,как вода в песке. Зелёный свет на нитях померк, вернувшись к холодному серебристому свечению. Кристалл перестал звенеть. Тишина вернулась, но теперь она была другой — настороженной, выжидающей.

— Морфий? — тихо позвала Вера, дотрагиваясь до него дрожащими пальцами. Её фамильяр был горячим на ощупь, как раскалённый уголёк, и его форма наконец пошевелилась, вытягиваясь, становясь чуть более определённой — похожей на маленького, лохматого, совершенно невиданного зверька с двумя яркими, как угли, точками-глазами.