Онлайн книга «Коллекционер бабочек в животе. Том 3»
|
Она смотрела на его губы, помня их вкус памятью души, вкус ночи, что стерла границы, и сейчас ей захотелось подтверждения. Подтверждения, что прошедшая ночь не была миражом. Что это соединение душ можно пережить снова, уже не теряя сознания, а обретая его в полной, оглушительной мере. И когда ее пальцы ощутили пульсацию крови у его виска, она наконец нашла единственное нужное слово, выдохнув его ему в губы беззвучным шепотом, который был слышен лишь душе: — Ты… Ренато услышал её беззвучное «Ты…» и больше не мог ждать. Его губы нашли её губы в поцелуе, который был продолжением вечернего разговора на кухне, прошедшей ночи, полёта, что начался в тот миг, когда он впервые уловил шлейф её аромата во дворе дома Амаи — горьковатый, ядовитый и манящий, как обещание тайны, которую теперь он наконец раскрывал. … А в это время Марта уже выезжала на залитый солнцем проспект. Стекло автомобиля не могло защитить её от воспоминания о том, как Ренато смотрел на Полину в своей мастерской. Этот образ жёг сильнее, чем слепящий свет солнечных лучей в лобовое стекло. Ей нужно было поговорить с кем-то, кто знал Ренато так же хорошо, как она. С кем-то, кто прошёл через это и чьё сердце было разбито тем же самым «даром» — его способностью растворяться в другой женщине так, словно до неё никого не существовало. Марта резко повернула руль, направляясь в сторону «Sofrito». Ей нужно было к Нелли, только она могла понять и, не смотря ни на что, дать дельный совет. К счастью, в дневное время посетителей было не много, и Марта, не задерживаясь в зале ресторана, пошла прямиком в кабинет Нелли. Дверь была приоткрыта. Она вошла без стука и застала ту за столом под лампой со старинным абажуром. Нелли не подняла глаз, её пальцы с тончайшим пинцетом поправляли усик диковинной бабочки, распластанной на небольшой чёрной бархатнойподушечке. Крылья этого хрупкого создания, размахом с две ладони, переливались сапфирово-синим, будто ночное небо, усыпанное серебристо-белыми искрами. И дополняло всю эту красоту, отливающее обсидиановой глубью, тельце, которое, казалось, вобрало в себя всю тьму, лишь для того, чтобы ярче сияли крылья. — Присядь, Марта, — голос Нелли прозвучал без удивления. Она, казалось, лишь подтвердила свой внутренний прогноз. — Знаю, ты приехала поговорить о Ренато и его новой музе. Марта, ещё не сняв пальто, застыла у порога. Она готовила аргументы, выстраивала стратегию, а Нелли просто вынесла приговор, не дав ей сказать ни слова. — Я… — начала Марта, но Нелли её перебила, наконец оторвав восхищённый взгляд от бабочки. — Ты испугалась, что теряешь свой самый ценный актив. Что все твои вложения обесцениваются в одну ночь. — Ты что следишь за мной… или за ним? — Марта наконец присела, но ей явно было не уютно. Она уже пожалела, что вообще приехала сюда, но любопытство бывшей международной журналистки снова взяло верх. — Ты не ревнуешь как женщина, скорее — паникуешь как коллекционер, у которого на глазах крадут главный экспонат его коллекции, — продолжала спокойно Нелли, как констатацию факта. Её серые глаза, видевшие слишком много, смотрели на Марту без осуждения, но и без сочувствия. — Вот, смотри сюда! Алексей прислал её сегодня утром, — Нелли кивнула на бабочку. — Chrysiridia rhipheus или Урания мадагаскарская, красавица, скажи? — Нелли провела пинцетом над крылом, не касаясь его. — Её гусеницы питаются ядовитыми растениями и вся её красота — это предупреждение: «Попробуй укуси — умрёшь!» — Она снова подняла глаза на Марту, и в её взгляде читалась та же сложная смесь восхищения и горечи. — Эту бабочку невозможно разводить в неволе. Да, можно поймать, можно убить, можно наколоть на булавку… но нельзя приручить. И вся её синева — обман, и никакого синего пигмента нет, это лишь игра света на чешуйках. Чистая иллюзия, совершенная и нематериальная, — Нелли отложила пинцет, и её палец легонько указал на искрящиеся крылья. — Ренато всегда коллекционировал иллюзии, но эта, видимо, для него — живая Урания. Та, что несёт в себе и яд, и неземную красоту, которую нельзя удержать. Ты предлагаешь ему галерею, а она, — Нелли сделала паузу, давая словам нужный вес. —Она предлагает ему целый остров-заповедник, где все законы пишутся заново. Ты даёшь ему правила, а она даёт ему Мадагаскар — уникальный, дикий, полный эндемики. Как твои выверенные каталоги могут конкурировать с целой эволюцией, шедшей своим путём? |