Книга Жестокий спор, страница 50 – Мария Владимирова

Я не вижу, что там происходит, Сереня опять рядом, отворачивает в другую сторону, но маты слышаться отборные, а ещё удары и стон.

— Пиздец, не было печали, — скулит Брусов, — Ща Темыча закроют, ему на гражданке кулаками махать нельзя.

Пожалуй, эти слова первое, что я чётко осознаю. Артём с детства занимался единоборствами, потом служба тоже не в простых войсках, его и правда могут привлечь…. Из-за меня…

Фокусирую взгляд на том, что там происходит: Артёма держит Андрей Авдеев, он единственный по комплекции не уступает, но долго сдерживать его не получится, Артём физически сильнее плюс, он в ярости, рядом, практически у них под ногами, лежит один из отморозков, скрюченный и на первый взгляд кажется, что без сознания. Второго Юрка пытается увести в сторону, потому что понимает- следующая порция ударов прилетит ему.

Я это понимаю тоже и допускать не хочу. Освобождаясь от Серёниных рук, начинаю медленно двигаться в ту сторону, где пышет гневом Абрамов. Вокруг полно зевак, все шокированы происходящим и ждут развязки,но вникать в мужские разборки никто не решается. Никто, кроме меня.

— Настюх, ты че задумала? — вопит Сереня, пытаясь схватить меня за руку, но поздно.

Я уже подлетаю к Артёму, врезаюсь в его грудь, висну на шее, заставляя согнуться. Замерев, он шумно дышит, пытаясь сдёрнуть с себя мои руки, смотрит мне за спину. Глажу его по спине, шепчу какие-то нежности, чувствую, как его начинает отпускать, осмеливаюсь и прикасаюсь губами ко всему до чего могу дотянуться: до ледяного кончика носа, колючей щеки, теплых, немного жестковатых но таких желанных губ.

Забывая обо всем на свете, растворяюсь в этом моменте, растворяюсь в Артеме целиком. Он отвечает, сначала неловко, видимо не соображая, что происходит, а потом с каждой секундой распыляется все сильнее, и вот я уже вдавлена в его тело так, словно приросла к нему, и мы единое целое. Пусть все они катятся к чертям, пусть весь мир катится, лишь бы вот так всегда рядом.

— А че так можно было? — где-то рядом раздается Серёнин голос, — Я не знал!

Артём дергается, резко отрывает меня от себя, смотрит, внимательно сканируя взглядом мое лицо, тело и так несколько раз. Я снова делаю шаг к нему, но он жестом останавливает.

— Ща, — говорит мне, сам присаживается на корточки и трет лицо ладонями.

— Артемий, ты нормально? — спрашивает Юрка.

— Ща, — отвечает опять, но уже ему, умывается снегом, трясет головой.

Потом встаёт, накидывает мне на плечи свою куртку, я и не заметила, что стою в мороз в одной кофточке, как-то не до этого было.

Артём снова присаживается на корточки, снова закрывается ладонями.

— Ушлепок где твой? — спрашивает не без агрессии, я только плечами пожимаю, — Струхнул, да? Тварь, увижу, прибью!

— Артём, — шепчу я, почти в истерике. Сердце то и гляди пробьет грудную клетку, трясущимися руками, кутаюсь сильнее в его куртку, словно пытаюсь защититься не только от холода, но и от Абрамовского гнева.

Он же в этот момент вскакивает, подходит и встряхивает меня за плечи.

— Ты больная, да? — орёт на меня, — Безмозглая! Никогда не лезь под горячую руку! Я же мог просто не понять, что это ты…. - сглатывает, обнимает меня опять сильно, до хруста костей утыкается мне в макушку, и уже спокойно, — Я же покалечить тебя мог или убить, понимаешь?