Книга Жестокий спор, страница 22 – Мария Владимирова

Букашечка разглядывает меня всего с головы до ног и обратно, словно пытается убедиться в целостности. Присаживаюсь на корточки, укладывая голову на ее коленях. Когда маленькие пальчики почти невесомо зарываются в мои волосы и касаются головы, испытываю наслаждение.

— Тема, ты устал! — звучит скорее как констатация.

— Немного.

— Тебе было больно, Тем! Зачем нужен такой спорт!

Усмехаюсь. Говорит совсем, как моя мать. Та тоже все время отца корит, что мы единоборствами занимаемся с братом.

— Букашечка, — шепчу, взяв ее ладошки в свои, прижавшись к ним губами, — Давай ты не будешь забивать этим свою головку. Со мной все в порядке.

Она любит, когда я так делаю. Стесняется, краснеет, но я чувствую, что ей нравится. Именно такие моменты и делают её особенной. Робкая, чувствительная и очень ранимая девчонка, хотя иногда в ней просыпается мелкая стервочка с острым язычком, и мне нравится вытаскивать из нее эту стервочку, но не сегодня. Сегодня она мне нужна именно такой нежной, ласковой, кроткой. Мою безбашенность и эгоизм остужают именно эти ее качества.

Подумать только, я даже поцеловать ее боюсь, не позволяю вообще себе ничего. Держимся за ручки, гуляем, в кафе сидим. С ней только так, маленькими шажочками.

Иногда меня заносит конечно. Я ж не железный. А она потом краснеет, улыбается загадочно.

Идем толпой на открытие сезона в парк. Серёню несёт сегодня. Маринка приехала, еще одна звезда из их могучей кучки. Сереня глаз на нее давно положил, но боюсь, кроме дружбы ничего ему не светит.

Мы с Настей идем позади всех, сегодня я прижимаю ее к себе, поддерживая за плечо, а ее рука покоится на моей пояснице.

Мне хорошо с ней, так, как никогда ни с кем не было. Послать к чёрту Солдатова, все наши договорённости, забить на все, и будь, что будет.

— Как твой диплом? — интересуется Букашка.

— Почти, — отмахиваюсь, все практически без замечаний, мелкие недочёты, — Как подготовка к экзаменам?

— Хорошо, но страшно.

— Ты справишься, — нежно касаюсь губами макушки, затягиваясь тонким ягодным ароматом.

— Так же как и ты.

Времени у нас мало, девчонокзабирают Леркин брат и его друзья.

— Иди- ка, Артемий, парой слов перекинемся, — дружелюбно отзывают в сторону парни, — Куклы, грузитесь уже!

Пока девчонки рассаживаются в огромном внедорожнике, я с парнями отхожу на расстояние. Их радушие показное, чувствую и не ошибаюсь.

— Слух дошел, Темыч, что ты не просто так вокруг Насти круги нарезаешь, — начинает Леха.

— Я че циркуль! Просто так кругами бегать?

— А ты не дерзи, детка!

— А я не боюсь, — я действительно не боюсь, не сопля, чтобы перед старшаками трястись.

— Ну живи пока! — хлопает по плечу Леха, — Если слухи окажутся правдой, не завидую тебе, Артемий, сам лично кастрирую. Принял?

— Расслабься, Алексей, — скалюсь в ответ, нашлись воспитатели, — Понял, принял, впечатлился.

— И не борзуй, Артемка! — добавляет, пожимая руку.

— А это уже, как пойдёт.

— Темыч, — провожая взглядом машину вместе со мной, говорит Сереня, — Может ну его спор этот. Пошлем Солдатова на хер, и не было ничего.

— Может и так, — бормочу себе под нос.

На самом деле, я уже не раз задумывался забить на спор. Шутка вышла неудачной, не по-мужски. Не поймет Андрюха, да и плевать.

— Только, Тем, Насте все равно рассказать придётся. — настаивает на своем Сереня, — Она узнает рано или поздно, лучше, если от тебя.