Книга Та, кого я не любил, страница 24 – Лу Берри

Это был вопрос из разряда тех, на которые не знаешь, как ответить.

— Я думаю, что ты… уже достаточно взрослый парень, чтобы самому решать, с кем общаться, а с кем — нет, — проговорила в итоге. — Конечно, Костя не виноват в том, как поступила его мама. Если ты решишь дальше с ним общаться, прошу тебя лишь об одном — не пересекайся с самой Аней. Я и увезла тебя сейчас именно потому, что побоялась, что она тебе наговорит какой-нибудь ерунды, попытается настроить против меня, наврет в свою пользу… Как врала мне годами. Я хотела, чтобы ты все узнал от меня, а не от тех, кто…

Я передёрнулаплечами, не желая, с одной стороны, настраивать сына против отца, но и не находя более мягких слов для описания этих людей.

— Я понял, мам, — раздался голос Паши — сдавленный, но решительный. — Конечно, я не стану слушать эту женщину! А если она мне что-то плохое про тебя скажет… я ей отвечу!

Я невольно улыбнулась.

— Да у меня вырос настоящий защитник.

— Не сомневайся, мамуль. Я… ну это… люблю же тебя.

Признание вышло по-мужски неловким и смятым — Паша уже был в том возрасте, когда подобные нежности считались слабостью. И все же он эту слабость себе позволил…

Тем самым вливая в меня саму силы.

Силы дальше жить.

— Спасибо, — произнесла просто, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь.

А потом сменила тему…

— Что думаешь о пицце на ужин? Закажем самую вредную и самую вкусную. Нам сегодня можно.

Паша задорно усмехнулся:

— Супер!

И я в этот миг поняла, что все сумею перетерпеть, пережить, переболеть.

И стать снова счастливой — тоже.

— Пока здесь побудем, а потом… не знаю, придумаем что-нибудь.

Я коротким жестом обвел небольшую квартиру, которую снял в аренду на пару недель. Когда Аня позвонила, чтобы сообщить, что случилось, и попросила помощи, это было лучшее из того, что я мог сделать.

При этом сына Аня решила с нами не брать. Объяснила это тем, что пока не готова посвящать его во все случившееся и покуда все не утряслось, Косте лучше остаться с дедом и бабушкой.

Я не возражал. Потому что ощущал — к тому, чтобы решать чужие проблемы, я оказался совсем не готов. Хотя почему чужие? Я ведь считал её своей любимой женщиной и её проблемы теперь должны были стать моими. Вот только…

Я больше убеждал себя в том, что это правильно, чем на самом деле так чувствовал.

— Знаешь, чего я не понимаю? — проговорила Аня, приближаясь ко мне и обвивая руками шею. — Почему именно ты ушёл из квартиры, а не она?

Этот вопрос меня искренне поразил. Я бы никогда в жизни не опустился до такой низости — как можно выгнать из дома жену, а главное — своего ребёнка?..

Тем более, что это я их предал. Мне и уходить.

— Ты серьёзно? — нахмурился в ответ. — То есть ты… предлагаешь мне поступить с Ладой, как твой муж — с тобой?

Аня возмущённо отстранилась.

— Витя меня не выгонял, я ушла сама!

— А могла бы выгнать его. Так выходит по твоей логике?

Она тряхнула головой, посмотрела на меня так, словно я её разочаровал.

— Это разные вещи! Витя опасен, он сильнее меня и мне против него просто не выстоять!

Я покачал головой.

— И я должен был стать таким же садистом для своей жены, зато хорошим — для тебя?

— Ты все выворачиваешь!

— А ты хочешь невозможного.

Поразительно. Мы ещё даже не успели разобраться, кем друг для друга теперь являемся, а уже скатились до разборок. Она требовала от меня каких-то диких вещей, да ещё таким тоном, словно я был ей всю жизнь чего-то должен.