Книга Клянусь, я твоя, страница 40 – Полина Эндри

— Кимберли, подожди, — спокойный серый голос вырывает меня из моего маленького ненадёжного, хрупкого кокона. — Нужно поговорить.

Я оборачиваюсь в арочном проеме и становлюсь в закрытую позу, скрещивая руки на груди. Вопреки моему спокойному внешнему виду, у меня начинает буйно тарабанить сердце.

— Стэн тебе уже всё объяснил, что ты хочешь услышать?

Наглая дерзость, за которой скрывается страх и растерянность. На самом деле, я все ещё потрясена и мне не верится, что все обошлось. Где-то позади грудной клетки екает глупое предупреждение. Все слишком гладко для того, чтобы казаться правдой.

— Дочка, — обычно мама не называет меня так, и оттого необъяснимое дурацкое чувство внутри усиливается. — Я не хотела при Стэне отчитывать тебя. Но ты ведь отличница, пример для других школьников, в конце концов ты тянешь на золотую медаль. Если уж на то пошло, — она делает глубокий вдох, — вы могли бы договориться встречаться после уроков.

Я вскидываю брови.

— В какое время из, мама? После уроков у меня обычно домашние курсы и дополнительные занятия по профильным предметам. Ах да, ещё подготовка к всевозможным олимпиадам и итоговым экзаменам. Да не так уж и много я пропустила, подумаешь… Так, пару занятий по физкультуре. Зачем они мне вообще?

Мама внимательно меня слушает.

— Хорошо, — неожиданно кивает она. — Я тебя услышала. Завтра я поговорю с учителем, чтобы освободил тебя от занятий.

— Нет! — испуганно вскрикиваю я. Она удивлённо вскидывает брови, застывая, и я мгновенно трезвею. Так, мне следует быть внимательней. Я уже начинаю забываться, а в присутствии мамы это очень опасно. Будь осторожнее, Ким. Не дай Бог, мама узнает, что так я прикрываюсь встречами с Кейном…

— Не надо, мам. Это лишнее, — спокойнодобавляю я.

Мама сжимает губы в полоску и коротко стучит пальцами по столу. В выражении ее лица колебание, мне кажется, в ее голове созревает какое-то решение, но я не могу понять, о чем она думает.

— Я тогда пойду к себе? — осторожно произношу я.

Когда я не получаю ответа, я решаю молча уйти в свою комнату.

— Ким, — спокойно зовёт меня мама.

И я останавливаюсь.

— Что такое?

— Я рада, что вы со Стэном подружились. Ты должна понять, что я не желаю тебе зла. Он хороший парень. Сейчас таких мало, поверь мне. Присмотрись к нему.

Каких таких? Которые цинично изворачивают твою тайну, а потом шантажируют тебя родителями? Но вслух я, конечно, сказала другое.

— Да, мама.

Между нами вырастает неловкая пауза. Мне кажется, мама удивлена моим безропотным ответом, оттого и молчит. Ее брови коротко вздергиваются, на лице читается лёгкое изумление. Это происходит в считанные секунды, но я все равно успеваю считать ее реакцию.

Что такое, мама? Ты ожидала, что я воспротивлюсь? Начну кричать, плакать, устрою скандал? Ты хотела, чтобы я больше никогда не упоминала при тебе Кейна, вот пожалуйста, получите и распишитесь.

— Хочешь есть? — она кивает в сторону противня с выпечкой и я уже собираюсь отказаться, но в последний момент улавливаю запах черничной запеканки, который до этого каким-то образом не доходил до моих обонятельных рецепторов, и соглашаюсь. Да, я действительно проголодалась, но за всеми этими переживаниями совсем об этом забыла. А теперь чувствую, что мои нервы немного успокоились и ко мне вернулась моя природная жажда наполнить пустующий резервуар желудка. Мама накладывает мне салат с курицей и большой кусок запеканки, наливает сок и пододвигает ко мне оставшуюся часть пирога. Я не возражаю, думая о том, что вполне способна всё это поглотить.