Книга Клянусь, я твой, страница 77 – Полина Эндри

— Выходите, — голос его слегка раздраженный и взбудораженный, и я понимаю, что моя призрачная надежда на обратное, безвозвратно канула в лету. Я всё-таки бужу Оливию и осторожно сообщаю, что мы приехали.

Кейн идёт впереди, ловко проворачивая ключ в замке, и пропускает нас в дом. Мы заходим в дом, Оливия сонно топает прямиком в свою комнату, сбивчиво пожелав всем спокойной ночи, а Кейн какое-то время молча стоит, сунув руки в карманы брюк, глаза его устремлены в пол, он часто дышит, брови угрюмо нахмуренные.

— Вот что, Кимберли. Я сейчас поеду к Блейку, а ты никуда не выходи и не выпускай Оливию.

Меня задевает его холод, но я понимаю, что этот тон не имеет ничего общего со мной.

— Это же была она? Твоя мама? — спрашиваю я.

— Если будут стучать в дверь, тоже не открывай.

— Кейн…

— Да, Ким, это была она.

Повисает молчание. Я могу видеть стену из плотного напряжения между нами. А затем я делаю то, что по моему мнению, сейчас ему нужнее всего. Я кидаюсь на его шею и обнимаю, утыкаясь в грудь и вдыхая запах моего любимого одеколона. Кейн явно не ожидал, но спустя пару мгновений он тоже меня обнимает.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — шепчу я ему в грудь.

— Я тоже надеюсь, — его голос сильно смягчается. Кейн целует меня в макушку и по всему моему телу разносится блаженное тепло. — Ложись без меня.

Он отпускает меня. Я тянусь к нему и кротко целую в губы. Улыбаюсь и отхожу на шаг.

— Ступай, Кейн. Люблютебя.

Уголки моих губ слегка приподняты, и он улыбается мне в ответ, сгребает с полки ключи и затем уходит.

Белый холл, заполненный людьми. Странно, но даже в такое время количество прибывших не уменьшается, люди суетятся возле гардеробной, врачи разговаривают с пациентами, разный медперсонал носится туда-сюда с большими набитыми папками в руках. Кругом больничный хаос: я натыкаюсь на людей в халатах, сталкиваюсь с разными посетителями в коридоре. Что-то есть тревожное в том, как они суетятся.

Мои ладони опускаются на твердую поверхность стойки регистрации. Разговаривающая с другим посетителем медсестра смотрит на меня, приподняв брови.

— Добрый вечер. К вам несколько часов назад поступил мой приятель, Блейк Моррис. Автомобильная авария. Его привезли на «скорой».

— Сейчас, минуточку. Да, поступал такой. Пациент Блейк Моррис доставлен в приемное отделение. Вы хотите навестить его?

— Да, пожалуй.

— Двадцать седьмая палата, приемное отделение в левом крыле.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Каждый мой дальнейший шаг отмеряется постепенно утихающим гулом. Обстановка в левом крыле поражает своей неестественной тишиной, заглушая шум холла, доносящийся где-то далеко за спиной. А вот и двадцать седьмая палата. Но все происходит слишком быстро, потому что я не успеваю к ней дойти. Я вижу Элайну, выходящую из палаты с левой стороны. Вид у нее какой-то поникший, болезненный. Она в белом халате, криво накинутом на безупречное красное платье, закрывает за собой дверь, цокая красными каблуками, и у нее нет с собой чемодана. Наверное, я и правда так долго нахожусь в ступоре, что со стороны это становится похоже на апоплексический удар.

— Элайна? — и все же я не могу скрыть удивление в голосе. — Что ты здесь делаешь?

Девушка вздрагивает, замечая меня, она поднимает голову, я не могу не отметить слёзно-черные подтёки на ее глазах и мне впервые становится искренне ее жаль. Могу сказать точно, что сейчас от той яркой, знающей себе цену кокетливой стервочки не осталось ни следа.