Книга Поклянись, что моя, страница 45 – Полина Эндри

— Если ты думаешь, что меня устроит такой ответ, то ты ошибаешься, Блейк, — чуть ли не кричу ему в спину, когда он поворачивается и идет в другую сторону, кажется на кухню. — Я хочу искренности, а еще честности. Мне не нужно, чтобы я вытаскивала из тебя щипцами то, что ты дать мне не в состоянии.

— Как же с вами женщинами сложно. Не приехал — плохо, приехал — тоже плохо, — раздраженно бросает он где-то с левого крыла дома и открывает верхнюю дверцу шкафчика, в этот момент поворачиваяко мне лицо, и я вижу в его глазах то самое раздражение. — У вас хоть какое-то постоянство в чем-то есть, Элайна?

Сказать, что меня это вывело из себя, ничего не сказать.

— Ты совсем не понимаешь, как устроены женщины. Знаешь, я теперь понимаю, почему ты до сих пор одинок. И я почти уверена, что это жена ушла от тебя, а не ты ее бросил.

Блейк матерится себе под нос и достает из верхнего шкафчика бутылку виски, наливая себе в бокал.

— Папа, пап!

Бодрый голос где-то из недр дома говорит о том, что договорить нам сегодня явно не дадут, как впрочем остаться наедине.

Снова выругавшись, он прячет бокал и бутылку в шкафчик, а потом разворачивается, упершись поясницей в столешницу как раз вовремя.

— Здравствуйте, — Сара резко тормозит, увидев меня, что так и осталась в прихожей, а потом осторожно обращается к отцу, явно подбирая слова. — Пап, ты можешь зайти ко мне, когда освободишься, я хочу тебя кое-что спросить.

— Спрашивай сейчас, — вместо бокала с виски, теперь Блейк наливает себе в стакан воды. Голос его ровный и безоговорочный. Может, до Сары еще не дошло, а вот я сразу понимаю: он не шутит.

— Но в доме посторонние, я не могу, — неуклюже бормочет девочка.

— Сара, говори.

Блейк отвечает с напором и твердостью, свойственным отцу, так что теперь думаю Сара и сама понимает, что лучше послушаться, чем испытать родительский гнев.

— Ладно, — безропотно соглашается дочь. — У Беллы завтра вечеринка дома. Будут все, даже Сандра отпросилась у родителей. Можно я пойду?

— С ночевкой?

— Ну пап, я думаю, что вечеринка не затянется, но я всегда остаюсь у нее, нужно будет помочь убрать и…

— Ты не пойдешь к Белле на вечеринку, — обрывает Блейк, так и не дослушав. — Будешь сидеть дома и делать уроки.

— Но сейчас каникулы, папа! Какие уроки?

— Значит, будешь готовиться к учебному году. Я все сказал, Сара.

После его резкого ответа в комнате повисает тишина. Сара замирает, ее лицо становится серьезным, и она будто прислушивается к чему-то, чего я не могу понять. Взгляд между отцом и дочерью становится напряженным, словно они обмениваются невидимыми знаками, не предназначенными для чужих глаз. Эта пауза полна недосказанности и какой-то скрытой тайны, которую я не могу расшифровать.

Что происходит?

Я чувствую, что воздух в комнатестановится плотнее, а мое собственное дыхание возрастает.

Блейк не отводит глаз, и его лицо сохраняет холодную невозмутимость, в то время как с лица Сары сходят все краски. В этой тишине я вижу, как между ними пробегает молния непонимания и, наконец, молчаливого согласия. Еще несколько секунд и плечи Сары медленно опускаются, она выдыхает. Она сдается. Этот момент заполняет меня ощущением, что я наблюдаю за чем-то личным и важным, что не предназначено для меня.

— Вечно он со своими правилами и указаниями. Зануда, — бросив на меня обиженный взгляд, явно предназначенный не мне, а отцу, Сара поспешно прячется в своей комнате, ворча себе под нос о том, насколько несправедлив и бренный этот мир. И вот, наконец, мы снова остались вдвоем. Раньше я была слишком окутана уязвимостью и благодарностью, но сейчас глядя на держащегося стороной Блейка, я понимаю: совсем не из большой любви и желания он это сделал. Тогда в чем дело?