Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 95 – Джи Спот

— Почему ты не приезжал к нам в гости? К себе не звал?

— Блять, ну вот опять ты начинаешь, — на лице в Макара заиграли желваки.

— Ну что не так? — развожу руками в недоумении.

— Ты или реально дура, или прикидываешься, — сердито бросает Макар, опять отворачиваясь в окно. — Когда я рядом с тобой, меня просто шторит... Я не могу это контролировать, — сцепив зубы говорит он. — Мне мало быть братом твоего парня... Не понимаешь? Нет? — он переводи глаза на меня, сердце начинает биться всё чаще. — Смотреть, как ты разгуливаешь по дому в его футболке, и светишь своей задницей... Представлять себе, как я имею тебя во все дыхательные и пихательные, и ходить улыбаться? — он опирается руками на столешницу, которая является сейчас единственной преградой между нами. — Как, твою мать, я должен это выносить?

— Но я...

— Только не говори, что ты не знала... Ничего не понимала... Я тебе прямым текстом говорил...

— Я думала, это шутки... Стёб...

— Да уж, ты и правда дура, — он отходит, и сплёвывает в раковину.

Достаёт сигарету из пачки и закуривает прямо на кухне, выдувая дым в форточку.

— Будешь? — протягивает пачку в мою сторону.

— Нет...

— Ну и хрен с тобой, — глубоко затягивается, прикрывая глаза.

В воздухе повисает гнетущее молчание.

— Что же делать? — нарушаю я молчание.

— Ебу я что делать? Меня спрашиваешь? — он горько усмехается. — Девушка из моих влажных фантазий влюблена в моего брата... Самого близкого человека в этом ебаном мире, — он издаёт сдавленный звук, похожий на вой. — Что же делать? Сука... Я думал вскрыть себе вены... Вот что...

От шока я не могу сделать вдох, неужели он и правда думал о самоубийстве.

— Не делай такие глаза... Я не суицидник... Мне лучше сдохнуть от кулака или ножа, разбиться об столб в тачке... Чем так..

— Боже, что ты такое говоришь? Как мне жить теперь с этим? — горько спрашиваю.

— Ну прости, что облегчился тебе в уши, — он садится за стол рядом со мной, и крутит пальцами мою кружку.

— Чай остыл... Подогреть? — грубо спрашивает он.

— Не надо, я уже пойду, наверное...

— Никуда ты не пойдёшь. Оставайся в его комнате. Я тебе нихуя не сделаю... Не ссы, — он тушит окурок в пепельнице с таким остервенением, будто это он виноват во всех бедах.

И выходит из кухни, оставив меня одну в звенящей тишине. Нахожу его в гостиной на диване в обнимку с Оскаром. Пёс лежит в его тёплых объятиях, довольно прикрыв глаза, и виляет хвостом. Макар нежно почёсывает его по макушке.

— Слушай. Прости за это... Не надо было, — говорит Макар.

— Нет, всё правильно. Нам давно надо было поговорить. От того, что я скажу тебе не станет легче, — делаю вдох, в груди боль. — Но я хочу, чтобы ты знал. Твои чувства не безответны... И я... Тоже испытываю что-то к тебе...

Макар с грустью смотрит мне в глаза, не издав ни звука.

— И если бы всё сложилось иначе... Возможно, — продолжаю я.

— Не напрягайся... Ничего бы не было. Мы бы даже не пересеклись. Ты и такой отброс, как я...

— Ну пожалуйста, ты рвёшь мне сердце...

— А моё уже в хлам...

Мне так хочется обнять его, погладить его жёсткие короткие волосы, вдохнуть его запах, взять его ладонь в свои пальцы.

— Что уж говорить... Всё, как есть, — вздыхаю я.

— Всё равно спасибо, — благодарит парень.

— За что?

— Просто... Что показала мне, как я могу, — его лицо искажает гримаса боли, и он не может продолжить фразу, только зарывается лицом в шерсть Оскара.