Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 40 – Джи Спот

«Похоже, это у них наследственное...» — мелькает довольно абсурдная, для всей этой ситуации, мысль.

Открываю второй ящик и ахаю от удивления.

«Ничего себе...».

Там лежит много наличных денег, купюры сложены стопками и перетянуты канцелярскими резинками. Меня смущает их вид, это, в основном, мелкие купюры, не больше 1000. Здесь же лежит договор на лечение в Центральной офтальмологическойклинике, от суммы, указанной в договоре, мне становится немного не по себе. Весь перечень услуг, включая проживание и лечение, в сумме составляет 5 миллионов рублей.

«Это просто грабёж!.. Что за цены?.. Где обычному человеку взять такую сумму?».

Пазл у меня в голове начинает понемногу складываться в общую картину.

«Похоже, Макар хочет скопить нужную сумму на лечение брата. И, как видно, делает он это не совсем безопасными методами».

Закрыв ящик, продолжаю поиски полиса и вскоре нахожу потрёпанный листок, сложенный вчетверо. Как раз вовремя, потому что вскоре раздаётся настойчивый звонок в домофон. Приехала скорая помощь.

В приёмном отделении неотложки пахнет смесью людского греха и антисептика. Крепко держу Матвея за руку с момента, как мы вышли из кареты скорой помощи, будто страшась, что он растворится в матрице, не оставив и следа.

Увидеть растерзанное тело Макара было страшно, но куда больше я испугалась, когда решила, что они просто исчезли из моей жизни, как сонные видения поутру.

— Всё будет хорошо, — стараюсь подбодрить раздавленного мужчину.

— Благодаря тебе... А я... Просто ничтожество... Меня тошнит от самого себя...

— В этом нет твоей вины, — мне больно от его слов, он зря взял на себя ответственность за взрослого здорового парня.

— Есть... Я просмотрел, когда он пошёл по наклонной... Просмотрел, — на последнем слове он с досадой выдохнул и спрятал лицо в ладони, желая скрыть свои эмоции.

— Может быть на него напали... Почему ты решил, замешан в чём-то плохом? — но я сама содрогнулась от того, как неуверенно прозвучал собственный голос. Я прекрасно помнила деньги и грабительские условия клиники, изложенные сухими цифрами на холодном безжалостном листке.

— Я чувствовал, что у него есть какая-то тайна, — Матвей в отчаянии поджал губы. — Он часто приходил так и запирался в своей комнате. Днями не выходил... Я думал, что это похмелье... Но, это что-то более серьёзное.

— Не терзай себя. Сейчас главное, что он очнулся. Его самочувствие важнее... Вы со всем разберётесь.

Вижу бледное растерянное лицо Матвея, в его невидящих глазах поблёскивают непрошеные слёзы.

— Я ни с чем не могу разобраться.... Он не слушает меня...

— Возможно, тебе нужно услышать его, — обнимаю рукой широкую мужскую спину и чувствую мелкую дрожь его тела под рубашкой. — Мне побыть с тобой сегодня? Я могу позвонить в клинику, отменить записи.

— Мне так жаль, что тебе приходится это делать, но я, правда, нуждаюсь в тебе сейчас, — кажется, он испытал облегчение.

— Всё хорошо, я придумаю, чем возместить неудобства клиентам.

После звонка администратору, которая осталась не особо довольна необходимостью объясняться с моими клиентами, возвращаюсь к Матвею.

— Тебе принести что-нибудь выпить? Кофе может быть...

— Спасибо, не хочу кофе, я и так на взводе. Если только, бутылку воды...

Идёшь по направлению к автомату с напиткамии снеками, когда меня окликает медсестра.