Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 109 – Джи Спот

По дороге домой я проезжаю тату-салон, надпись на двери говорит о том, что там открыто. Шальная мысль посещает твою голову. Резко сворачиваю, получая вдогонку разъярённые сигналы, но теперь мне плевать. В этот вечер на моём теле появилась первая татуировка.

Ложусь спать впервые за много лет без чувства тревоги и мыслей, что сделала что-то неправильно. Место тату на коже печёт, но эта боль даже приятна, она говорит о том, что я ещё жива.

Вспоминая поцелуй с Макаром, я ни о чём не жалею, жить дальше не зная вкуса его губ было бы немыслимо. Засыпаю с едва заметной улыбкой на лице. Завтра у Матвея операция.

Утром звонит Матвей. Ещё пару дней назад я бы старалась держаться бодрячком, и лепетала о том, что всё будет хорошо. Но вчера родилась новая я и "старые одёжки" мне стали чертовски малы.

— Я переживаю настолько, что с горшка не слезаю практически, — вещаю я, прямо из туалета.

— Ого! Волнение так действует? — удивляется Матвей.

— Да, представь...

— Я тебя там не отвлекаю от важных дел?

— Даже врать не буду, я думаю ты слышишь эхо...

— Рад, что наши отношения вышли на новый уровень доверия, — посмеивается мужчина.

— Ты давай там, не подведи меня!

— Будет сделано! — с энтузиазмом отвечает Матвей.

— Целую тебя...

— А я тебя... Скоро увидимся... На этот раз по-настоящему, — многозначительно обещает Матвей.

Секунды тянутся как часы, часы — как световые дни, а день превращается в световой год. Я уже выпила столько корвалола, что он бы мог усыпить лошадь, а может и целый табун. Ближе к вечеру получаю входящий от Матвея.

— Привет, ну как ты?!

На том конце отвечает незнакомый мужской голос.

— Это доктор Сниткин.

— Добрый день Вячеслав Юрьевич...

— Матвей Сергеевич сейчас отходит от наркоза, ему тяжело говорить. Операция прошла в штатном режиме. О результатах будет известно после снятия повязок.

— Так он будет видеть? — затаив дыхание спрашиваю я.

— Результат пока не ясен, — уклончиво отвечает эскулап.

От этой фразы мне просто срывает крышу, даже выпитый корвалол не помогает.

— Слушайте, я сейчас очень стараюсь держать себя в руках. Но вы там не обалдели? Вам заплатили 6 миллионов!!! Чтобы что?

— Простите... Я, возможно, не ясно выразился. Ваш муж будет видеть, это однозначно. Вопрос в качестве зрения, его остроте и адекватности восприятия. Мы пока не можем судить о результатах операции.

— Я сейчас слышу какой-то невнятный бред, — рычу я в трубку.

— Вам нужно успокоиться. Главное, что зрение будет восстановлено, даже если частично. Это уже большой прогресс.

— Если этого не случится, я буду судиться с вами, пока не верну всё до копейки, а может и больше! — последние слова я ору в трубку, и нажимаю сброс, чтобы не наговорить лишнего.

"Вот же суки!!!! Прогнозы не ясны... Охуели в край!"

В какой-то момент я понимаю, что маты в твоей голове звучат голосомМакара.

"Интересно, как он?"

С момента нашего расставания мы ни разу не созванивались, и не списывались. Его номер находится вне зоны действия сети, а попросту — отключён. Скорее всего он уничтожил старую симку.

"Мне так не хватает тебя, засранец... Ты бы рассказал этим врачам, что почём... Но будь спокоен, я так просто не сдамся..."

С наступлением ночи понимаю, что уснуть не получится, и, не выпуская телефона из рук, досматриваю те серии "Друзей", что мы не успели посмотреть с Макаром. Периодически возникает ощущение, что он где-то рядом за моей спиной. На секунду становится легче, но наваждение быстро проходит, уступая место действительности.