Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 101 – Джи Спот

Просыпаюсь от того, что стало нестерпимо жарко. Одежда намокла от пота, и прилипла к телу.

"Боже, что со мной?"

Глаза не открываются, голова налита свинцом, а конечности затекли. Что-то тяжёлое придавило меня к кровати, и не даёт пошевелиться.

"Господи... Что это?"

С трудом разлепляю тяжёлые веки, и понимаю, что Макар лежит рядом, закинув на меня ногу, а его забинтованная левая рука покоится на моём боку.

"Блин! Он такой горячий, как печка! Неужели жар?"

— Эй... Макар, проснись... - дотягиваюсь до его лица, и легонько похлопываю по щеке, она немного шершавая от двухдневной щетины.

Он сонно моргает глазами, пытаясь сфокусировать взгляд.

— П-привет... - увидев свою позу, он резко дёргается, убирая руку, и тут же корчится от боли. — Ай! Блять!

— Всё нормально... Не дёргайся...

— Прости, это не специально... Видимо во сне...

— Говорю же, всё нормально...

Макар освобождает меня от давления своих конечностей, и я наконец-то могу подняться с кровати.

— Мне кажется, что у тебя жар. Надо измерять температуру.

— Я всегда такой... горячий.

— Хм... Возможно, но мне надо убедиться. Заражение крови — не шутка.

— Эмм... У тебя есть обезболивающее? Рука болит, пиздец...

— Да конечно. Сейчас принесу...

...

Меняю одежду на сухую и чистую, беру градусник, стакан с водой и таблетку.

"Так странно... Он у меня дома... В моей кровати... Какой-то сюр..."

Воспоминания о вчерашнем вечере болезненным эхом отдаются в голове и сердце.

"Надо же ещё похоронить Оскара..."

...

Возвращаюсь в спальню. Макар выглядит очень плохо, он бледный и болезненный.

— Температура нормальная, слава Богу, — говорю я, выключая градусник.

— Я говорил тебе, что всегда такой горячий...

— А я, наоборот, всегда мёрзну и руки холодные, смотри... - в порыве беру его ладонь, он сжимает мои пальцы, но не двигается, только молча смотрит в глаза.

Одёргиваю руку, как будто прикоснулась к кипящему чайнику.

— Я не кусаюсь... Чего ты дёргаешься?

— Я просто, — не могу подобрать слов.

— Знаешь, я всё понимаю... Не дебил. Я не сделаю ничего такого о чём буду потом жалеть...

— Я тоже...

— Просто, хотелось подержать тебя за руку. Мне так хуёво... Не физически... Ты понимаешь...

Слеза медленно скатываетсяпо его щеке, потемневшей от щетины. Сажусь в кровати рядом с ним, и беру его руку.

— Так?

— Да, — он сжимает мою ладошку, и отворачивается.

— Не сдерживайся... Ты можешь поговорить со мной... Или поплакать...

Его глаза подёрнуты влагой, кончик носа покраснел, а подбородок дрожит как у обиженного ребёнка.

— Знаешь... Я же хотел отказаться от боя. После разговора с тобой... Но теперь... Я убью его!

— Не стоит... Оскара не вернуть...

— Господи... Я... Как я скажу Матвею об этом? — стонет Макар.

— Он отдал свою жизнь, за тебя. Не подведи его...

— Не подведу... И даже больше, — он стискивает зубы, глаза наливаются кровью.

— Месть обоюдоострая палка...

— К чёрту лирику... Он будет ссать кровью... Этот уёбок... Иначе, я не прощу себя до конца жизни, — его голос дрожит от напряжение и невыплаканных слёз.

— Ох... Мак... Пожалуйста не надо... Ради меня, — мою я, в слабой надежде, что он прислушается.

На миг парень зажмуривается, потом открывает глаза, и я вижу адское пламя в их тёмной глубине.

— Нет, малая... Даже ради тебя...

Тяжёлый выдох вырывается из моей груди, но по его лицу понятно, что он не отступится. Единственное, что я могу сделать, это поддержать его в этом нелёгком деле.