Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 100 – Джи Спот

— Аля, — хрипло зовёт меня парень.

Вздрагиваю от этого обращения, так тебя называл только Макс...

— Да, — тихо отзываюсь я, голос звучит тускло, будто из другой реальности.

— Давай поедем к тебе сейчас... Я не могу... Он там... Я не... - слова обрываются, смешиваются в бессмысленный поток, но я понимаю о чём он говорит.

— Ладно... Я только возьму сумку и захвачу тебе что-нибудь переодеться. Ты посиди в машине.

...

В квартире стараюсь не смотреть в сторону ванной. Беру первые попавшиеся вещи из шкафа Макара, хватаю свою сумку и пулей вылетаю на лестничную клетку, захлопнув дверь.

...

Водитель довозит нас до моего дома, Макар флегматично открывает дверь, и почти вываливается на улицу. Подставляю ему плечо, и он покорно бредёт рядом, опираясь на меня.

— Голова кружится, — объясняет он.

— Надо было остаться в больнице. Ты потерял много крови. У тебя давление упало...

— Хуйня... Не впервой...

Довожу его до квартиры, щёлкает замок. Так непривычно видеть знакомые родные стены, после всего произошедшего. Макар скидывает кроссовки, и без сил валится на диван. Помогаю ему снять испачканную кровью толстовку. Он болезненно кривится, двигая рукой.

— Только... Не стирай её... - тихо просит он.

— Хорошо...

Накрываешь его пледом, и выключаю свет. Некоторое время сижу рядом, положив руку ему на грудь, чувствуя его сердцебиение кончиками пальцев. Когда дыхание выравнивается, а лицо его расслабляется, трогаю его лоб. Благо, жара нет.

В призрачном свете фонаря, падающего из окна, он выглядит таким хрупким и тонким. Вроде совсем мальчишка... Хочется обнять его и сказать, что всё будет хорошо, всёпройдёт, купим новую собаку. Но эти сказки подходят только детям. В реальной жизни всё намного сложнее. От нас ушла не просто собака, это был член семьи, их брат и глаза Матвея. Существо бесконечно умное, доброе и преданное. Макар весь остаток жизни будет корить себя за то, что не уберёг его.

Как я узнала из разговора полицейских с соседями, тот гопник кинулся на Макара с ножом, а собака впилась ему в руку. Бандит нанёс Оскару несколько ударов в брюшину, что почти сразу убило его. Макар кинулся на мужика, и получил ножом по руке. Потом из машины выскочили дружки молодчика, затащили его в салон, и уехали.

"Жизнь так жестока к этим парням..."

Оказавшись в своей родной кровати я наконец-то даю волю чувствам. Рыдания рвутся из груди, слёзы текут ручьями по щекам. Истерика сносит все опоры сознания, повергая меня в тёмную пучину горя и отчаяния. Щелчок дверной ручки на секунду возвращает меня в реальность.

— Это я... - слышу голос Макара.

— П-п-ппрроххход-ди... - всхлипывая, приглашаю его войти.

Он садится рядом на кровать, и кладёт уцелевшую руку мне на спину. Из моей груди снова рвётся отчаянный стон.

— Шшшшш.... - он гладит меня почти по-отечески, будто папа успокаивает свою крошку-доченьку, разбившую коленки. — Шшшшш....

Так проходит неизвестно сколько времени. Когда буря утихает, обнаруживаю себя возле Макара. Он лежит рядом, а я на нём, уткнувшись лицом в его грудь. Его горячая кожа мокрая от моих слёз. Здоровая рука мягко гладит меня по волосам и спине.

— У тебя есть успокоительное? — спрашивает он.

— Д-д-да, где-то корвалол есть...

— Накапай себе... И мне...

...

Выпиваем горькую воду с каплями, и вскоре засыпаем тяжёлым сном, уставших измотанных горем людей. Мы лежим тесно прижавшись друг к другу, без какого-то намёка на интимность. Но именно это делает момент особенно ценным. Это больше, чем страсть и похоть, стимуляция и проникновение... Это диффузия душ, когда кажется, что человеческие ауры слились в один радужный кокон. В этот момент каждый из нас — утопающий, и каждый из нас — соломинка... И мы держимся друг за друга из последних сил.