Книга Витамин, страница 16 – Джи Спот

Дома, для поднятия настроения, откупориваю бутылочку игристого. Утром шампанское пьют только аристократы и дегенераты, к первым я себя точно не отношу. Когда приторное недопереваренное нечто, присыпанное орехами и цукатами,готово я не без гордости оглядываю кулинарный шедевр. Надеюсь никто не умрёт в этот прекрасный праздничный вечер, Но несколько пакетиков «Свекты» всё же захвачу.

Выбираю самые дебильные шмотки, способные вызвать приступ рвоты у любого адекватного мужика. Выкуси, племянник маминой подруги. Родители приехали на полчаса раньше назначенного времени. Папа не любит опаздывать настолько, что всегда приезжает супер заранее. Дикая, просто варварская привычка, но его уже не отучить.

Хватаю ещё горячую кастрюлю с адским варевом, пакеты с подарками и бегу на улицу, застёгиваясь на ходу. Целуюсь и обнимаюсь с родителями, не боясь их заразить. СоплИ уже ни в одном носу.

— А ты, дочка, смотрю уже начала праздновать? Аж стёкла запотели, — смеётся мама, махая ладонью перед носом.

Чувствую как горит лицо от выпитого шампанского, но нагло вру.

— Да я чуть-чуть, мамуль, на донышке…

— Как Шурыгина?

— Маааам…

— Ну что, маааам? Скажет Светкин племяш — что за алкашку мне привезли?

— Мам, ну я же просила…

— На вот, мандаринкой хоть закуси, протягивает мне яркий оранжевый шарик с переднего сиденья.

Машина наполняется ароматом праздника, а я сжевав сочные дольки, жую и кожуру, давясь слюной от горькой кожицы. Мне почему-то становится стыдно за то, что я к крёстной еду уже прибухнув.

Когда машина проезжает мимо той самой аптеки, сердце неприятно щемит, от недосказанности, незавершённости. Мне хотелось сходить туда и высказать этому Виктору всё, что я о нём думаю, но зачем… Такого мужика только могила исправит, а как мягко стелил, что я дура и поверила.

Вдыхаю аромат папиной автомобильной пахучки, до боли родной и знакомый запах. Так пахли поездки в цирк и в парк, в гости и в супермаркет в выходные. Как бы я хотела такую семью, чтобы любить столько лет… Не знать предательства… Не быть использованной… Вздыхаю.

Тётя Света живёт в старенькой пятиэтажной панельке, но подъезд неизменно чистый, полон ароматов еды, хозяюшки кашеварят вовсю. Мама вручает мне кастрюлю с кутьёй.

— Не урони только, пьянчужка, — подмигивает мне.

Папа, ухмыляясь как Чеширский кот, держит пакет с чем-то алкогольно-позвякивающим. Голубая кнопочка звонка откликается мелодичной трелью внутри квартиры. Звук из детства. Крёстная распахивает дверь и сгребает меня в охапку, мокроцелуя в щёку и тут же начинает тереть след от помады.

— Вот дурында, испачкала красавицу… Прости Снежок, я так соскучилась, — у крёстной жёлтые блондинистые волосы и весёлое худощавое лицо с тонкими морщинками.

— Привет тёть Свет… Это вам, — вручаю ей кастрюлю и небольшие пакетики с подарками. — С праздником!

— А ну, дочь… Дай дорогу. Настоящий подарок — тот, что булькает! — отец бесцеремонно отпихивает меня в сторону, и суёт крёстной пакет с алкоголем.

Вид у него такой, будто им по пятнадцать, а родители у Светки на дачу укатили. Тётя Света хихикает как восьмиклассница, глотнувшая остатки пива из папиной бутылки.

— Проходите, проходите…. Снежок, там в зале мой племяш. Раздевайтесь, сейчас познакомлю.

Суета в узкой прихожей, куртки грудой громоздятся на вешалке, вот вот оборвётся. Вваливаемся в зал, мещански украшенный мишурой и гирляндами, пахнущий елью, шпротами и мандаринами. У дерева стоит парень и разглядывает раритетные игрушки. Из-за света от окна его лица не видно.