Книга Одержимость Севера, страница 52 – Ира Далински

Он резко вжимает бедро между моих ног. В горле мгновенно пересыхает.

Север ловит мой испуг и ухмыляется. Его свободная рука хватает подол моей футболки.

Ррраз.

Ткань рвётся с таким звуком, будто кричит сама.

— Будешь наказана дважды. За ложь. За то, что втянула дочь.

— Пусти! — я брыкаюсь, но он переворачивает меня лицом вниз с противоестественной лёгкостью.

Вдруг странный лязг и холод металла на запястьях. Наручники.

— Влад, НЕТ!

— Да, — его зубы впиваются в плечо, боль пронзает до кости. — Ты хотела войны? Получи.

Я слышу, как расстегивается его ремень. Слезы жгут, но это не страх. Это отчаянная ярость.

— Попробуйтолько отнять мою дочь, — шиплю я в подушку.

Он смеется. Глухо. Опасно.

Его руки на моем теле ощущаются одновременно и карающими, и жаждущими. Они срывают с меня юбку вместе с бельем. Ладонь на пояснице не дает сдвинуться с места.

Влад чуть вжимается в меня и входит резко, без нежностей, будто наказывая за каждый день, когда я скрывала от него ребенка, за каждый день, что посмела жить в бегах от него.

Кусаю губы от ощущения тугости. Никаких прелюдий. Только жесткое натягивание.

— Ты думала, что сможешь убежать? — его голос хриплый от ярости, но в нем дрожит какая-то странная, почти безумная страсть. — Скрыть от меня мою же кровь?

Он вонзился в меня глубже, заставляя вскрикнуть. Мое тело сопротивляется, сжимается вокруг него, но Север не останавливается. Он хватает меня за горло, откидывает голову назад и прижимает губы к моим, продолжая глубокие толчки.

Хищный и влажный поцелуй.

— Ты моя, Влада, — шепчет он мне в кожу, и в этих словах есть что-то первобытное, словно он не просто заявляет права, а возвращает украденное.

Я задыхаюсь. Боль и наслаждение смешиваются во мне, как яд и мед. Я ненавижу его в этот момент. За то, что он делает со мной, за то, что он отнял у меня свободу, за то, что даже сейчас, когда он жесток, мое тело предательски отзывается на каждое его движение.

Вдруг он замедляет движения, скользя внутри меня почти невыносимо медленно, заставляя почувствовать каждый сантиметр.

Я сжимаю зубы, но предательский стон вырывается из горла, когда он проводит ладонью по животу.

— Ты будешь рожать мне еще, — говорит он, и в его голосе внезапно прорвалось что-то дикое, почти одержимое. — Сколько захочу. Чтобы ты никогда не забыла, кому принадлежишь.

— Нет… н-не буду…

— Потому что я, сука, до сих пор не могу забыть тебя.

Его последний толчок был яростным, проникновенным, почти болезненным. Я зажмурилась, чувствуя, как волна насильственного удовольствия накрывает меня вопреки всему.

Вопреки ненависти, вопреки ярости, вопреки желанию убить его в этот момент.

Когда он вышел из меня, его дыхание стало тяжелым, а глаза горят чем-то невысказанным. Он не отпустил меня, не отстранился, просто прижал лоб к моему плечу, как будто в этом движении есть и злость, и какая-то извращенная нежность.

Этот ритм стучит в вискахв такт отступающему пульсу. Его сперма течет по моим бедрам, липкая и теплая, как сама постыдная правда — мое тело предало меня снова.

— Ты никогда не сбежишь от меня снова, — обещает он.

Потолок подвала покрыт трещинами. Я слежу за их узором уже третий час, пока Север застегивает ремень у противоположной стены после того, как дважды взял меня.

Воздух пахнет сыростью, сексом и его одеколоном. Дорогим. Приятным.