Книга Одержимость Севера, страница 16 – Ира Далински

В третий раз дверь открывается почти бесшумно. Я сижу спиной к выходу, надеясь, что в этот раз меня не будут трогать. Только вот… Резкий запах дорогого парфюма вперемешку с холодным металлом предупреждает меня о егопоявлении.

Я резко оборачиваюсь. Север уже стоит в дверном проеме, застывший как статуя, заполняя собой все пространство.

Он заходит внутрь, встает в сторонку и в след за ним петляют две девушки с подносами на руках. Мой взгляд цепляется за большую фарфоровую тарелку с идеально прожаренным стейком, от которого поднимается ароматный пар. Бокал с чем-то темно-красным, в котором отражается тусклый свет лампы. Маленький десерт в виде шоколадного фондана — мой любимый, но откуда он…

Север закрывает дверь за девушками с едва слышным звоном, и его глаза медленно пробегаются по моей фигуре. Задерживаются на кровавых царапинах на ладонях. На разорванном вороте футболки. На синяке, только начинающем проступать на плече.

— Кто? — одно слово, вырванное сквозь стиснутую челюсть.

Я сжимаю губы, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Сказать, что его парни при каждом заходе домогаются меня? Я думала, это его идея так мучать меня, но авторитет выглядит так… словно едва сдерживается.

Север разворачивается и выходит, оставив за собой лишь шлейф дорогого парфюма и ледяного гнева.

Десять минут. Ровно десять минут я слышала его шаги в коридоре, мерные, как удары метронома. Потом дверь распахивается снова, и он входит уже с другим выражением лица. Холодным, расчетливым.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и он потащил меня за собой, не обращая внимания на мое сопротивление. Куда на этот раз? Когда он меня отпустит? Не могу же я вечно сидеть тут как собака на цепи.

В коридоре, под тусклым светом мерцающей лампы, стоят в ряд люди авторитета. Узнаю лица некоторых.

— Кто из них? — Север спрашивает ровным голосом, но в нем слышится что-то опасное, что заставило даже этих громил поежиться.

Он что? Собирается отругать своих людейза царапины на моих руках и порванную футболку?

— Только они охраняли эту часть дома. Только у них был доступ к тебе. Говори!

Я молчу, но мои глаза сами потянулись сначала к тому, кто приносил завтрак — его золотой клык блеснул в свете лампы. Потом ко второму — высокому, с перебинтованной рукой, на которой отчетливо видны следы моих ногтей.

Север не пропустил этого. Его рука молниеносно рванулась к кобуре.

Я даже глаза от испуга расширить не успела, как два выстрела прозвучали почти одновременно. Глухие хлопки, затем крики боли.

Собственный крик осел где-то в горле и у меня вырвалось что-то больше похожее на хрип. Пули вошли точно в бедра. Я вижу, как брючная ткань сначала втянулась, потом появилось кровавое пятно.

— Если еще раз ослушаетесь моего приказа, — Север говорит тихо, но каждое слово падает, как молот, — следующая пуля будет между глаз.

Один из раненых падает на колени, сжимая рану. Второй скрипит зубами, стараясь не кричать. Север поворачивается ко мне, его глаза блестят чем-то странным — не яростью, не удовлетворением. Почти… разочарованием.

Он кивает на дверь моей камеры, и я понимаю, что спектакль окончен. Но когда я прохожу мимо него, его пальцы вдруг ложатся на мое плечо, задержав на мгновение.

— Чтоб все доела, — бросает он через плечо. — Тебе понадобятся силы.