Книга Верните мне мужа!, страница 20 – Ольга Рог

— Мам, смотри какой глупый. Я ему тоже кидаю хлеб, только он думает, что у другого вкуснее. Свое проворонил и чужое не отобрал, — комментировал Митя птичье побоище.

— Это от того, что он глупый и жадный, — потрясла Дуся щеткой, собираясь закинуть ее в багажник.

И снова то ощущение, словно тяжесть заползает на грудь и дышать становится сложнее. Словно, за ними наблюдают исподтишка. В затылок сверлит посторонний назойливый взгляд. Она уже пристегнула Митю в автомобильное кресло. Камри гудит ровно, показывая, что согрелась, готова вскачь.

«Только его мне не хватало!» — после предчувствия, Евдокия заметила фигуру старика Василия Белевского. Он заложил руки в карманы пальто, вытянувшись изваянием на углу здания. Выцветшие глаза, оттенка как у Олега, не моргая смотрели на Димку.

Дуся втопила педаль газа, сорвавшись с места. У нее еще долго колотилось сердце, в такт покачивающейся висюльке на зеркале. Совпадение или нет, но именно сегодня Олег должен получить результаты теста. Только Белевский ни звонил, ни писал…

Он лично топтался у закрытой двери на Тютяховской, поджидая Евдокию.

— Папа! — радостно взвизгнул Димка и как червяк стал извиваться, не дожидаясь пока мама освободит его от ремней.

— Митя-а-а, сиди спокойно, не дергайся! — осадила мать торопыжку, которому нужно срочно бежать…

— Мам, он прощение пришел просить, вот увидишь, — лепетал ей сын на ухо с мимикой заговорщика. Высунув от нетерпения кончик языка, щупал им верхнюю губу.

От Мити пахло свежестью и апельсинкой, которой он угостился в больнице у бабушки. Хотелось прижать роднулю к себе… Такого доверчивого и по-детски наивного.

Взяв сына за руку, Дуся шла неспешно, пытаясь определить по серым глазам, о чем думаетбывший.

— Давно ждешь? — она вынула связку ключей, отворяя двери агентства.

— Минут десять, — Олег так же ответил без церемоний на приветствие. Только руку протянул и потрепал подпрыгивающего Митю на шапке.

— Ну, что там? — она снимала и вешала верхнюю одежду на вешалку, чтобы убрать в шкаф.

— Не открывал без тебя, Дуся. Утром пришло на почту. Еле дождался пока завершу дела и поехал к вам.

— Все, Белевский, хватит загадок и трепать себе нервы. Думаешь, я не вижу, что у тебя руки трясутся. Не уверен, что Митя твой? — золотую радужку затопил темный зрачок.

Пусть только мяргнет, что сомневается! Пусть только выскажет, что допускает подобную вероятность.

Одни сухие цифры изменяли жизни сразу же троих человек.

Митька залез на стул и опершись на плечо матери рукой, заглядывал туда, куда все смотрят… Во что-то важное. И пусть на экране текст для него был абра-кадаброй, нечто другое он считывать умел — эмоции мамы и папы.

— Девяносто девять и девять процентов, Дуся. Митя мой сын… Мой! Понимаешь, я и так знал, чувствовал… Но, это как железное доказательство для суда, где ошибкам и пустым словам не поверят. Нужны только факты, — на его лице нет сомнения. — Я закрою все триггеры, Дуся… С женой, и с отцом. Тестя пошлю куда подальше. Моя фирма уже почти выведена из-под стороннего контроля.

— Смущает твое «почти» и моя избирательная память, куда я отнесла чертов пакет, — Евдокия опустилась в кресло и стала раскачиваться, будто это сможет ее успокоить.

Ну, узнал Олег, что является отцом Мити… Хочет участвовать в его воспитании. Бонус Ахова видела лишь в том, что ее мальчишка рад обретению папы, будто получил самый желанный подарок. Вон, крутится рядом… Белевский поняв намек, неуклюже подхватил Митю подмышки и усадил себе на колени. Опустил нос в закрученную макушку. Дышит сыном, прикрывая глаза. И думает, что она не замечает прощупывающего взгляда сквозь ресницы: «Тот момент для дальнейшего разговора или стоит отсрочить?».