Книга Приват для Крутого, страница 231 – Екатерина Ромеро

Готовлюсь к страшному, Савелий ласкает мои груди, а после опускает руку и накрывает ею мою промежность. К своему стыду, на этот раз я мокрая и чувствую, как сильно потянуло внизу живота.

Не теряя времени, Крутой подминает меня под себя, ложится сверху и набрасывается зверем на мои губы. Я теряюсь, но не останавливаю это безумие. Пусть берет, я забуду об этом до утра, я выключу чувства.

Мы в темноте тотальной, в обиде и в непрощении, но сейчас ночь, я хочу забыться. С ним. На миг, пожалуйста.

Мое тело меня предает. В этот раз оно просто издевается, потому что я реально мокрая. И я хочу. Савелия. Сейчас. Немедленно.

Ни звука голосом, слышны лишь шуршание простыней и движения наших тел, дыхание. Жадно хватаю ртом воздух, когда Крутой приставляет большой эрегированный член к моей промежности и входит. Медленно, но довольно напористо, растягивая стенки, быстро заполняя меня до предела.

Я не буду просить его и умолять, стонать тоже не собираюсь, потому просто дышу. Тихо, прерывисто, хрипло.

Вцепляюсь руками в его крепкие широкие плечи и утыкаюсь носом в шею Савелия, пока он входит в меня. Я его чувствую. Везде, особенно там, внизу. Клитор набух и стал оченьчувствительным. Промежность очень раскрыта, у Крутого большой размер, член мощный, просто каменный сейчас, и кажется, точно мне прямо в матку утыкается, это на грани сладкой боли и безумия.

Мы трахаемся, точно звери. Жестко, ритмично, периодически рыча. Савелий берет меня быстро, размашисто, страстно, и, к моему стыду, это не мучение.

Боль есть, но она быстро проходит, и я ненавижу себя за это. Лучше бы до крови убивал, насиловал, как и раньше. Мне было бы проще, чем так. Когда я не знаю, нравится мне или нет. Я уже ничего не понимаю и просто хочу, чтобы Савелий не останавливался.

Хочу чувствовать его, я отравлена, честно. Крутой берет меня быстро, толкается, вбивается в промежность, точно поршнем. Клитор при этом натирается, у меня по телу расходятся волны какого-то животного экстаза.

Я шире раскидываю бедра, чувствую, как Савелий жадно припал к моим грудям. Как он терзает соски, прикусывает их, бьет по ним языком, это больно, но боль такая сладкая и тягучая, боже… я охмелела, я предаю сама себя. Чувствую себя какой-то самкой, которая не может сказать «нет». И не хочет, к своему стыду.

Скрипит кровать, но мы этого не слышим. Мы двигаемся, мы ненавидим друг друга, да?

Крутой берет меня как лев, трахает по-животному, без усталости, а после жестче, и теперь уже точно больно.

Растертую промежность жжет, и я шиплю, он замечает и довольно быстро кончает. Мы замираем, соединенные грехом, не ангелы, не святые.

Савелий выходит из меня, поворачивается на бок и прижимает к себе спиной. Никаких разговоров, не то сгорю от стыда, да и он, уверена, не рад, что тронул свою предательницу. Пожалуй, мы об этом забудем, ничего не было и нет. Мы уже женаты, но все еще в войне. Не более.

Я быстро засыпаю в объятиях Савелия, наконец согревшись.

Глава 24

– Алло.

– Вы там живы? Двенадцать дня уже.

Ганс, хренов контроллер.

– Живы.

– А невеста жива?

Смотрю на Воробья. Лежит на боку, одеяло сползло, открывает вид на ее спину. Она спала голой на кровати, и было охуительно прижимать ее к себе, чувствовать.

– Жива, тебе фотоотчет прислать?!

– Нет, спасибо. Я по делу.