Книга Приват для Крутого, страница 171 – Екатерина Ромеро

– Хорошо, будут тебе земли. Отпусти ее.

Я вижу, как выводят молодого парня. У него разбито лицо, потеки крови на шее. Это младший Беркут, и он ничем не уступает старшему. Мрачный, красивый и тоже бандит, только из другого клана.

– Цел? – спрашивает его Беркут, и Артем коротко кивает. В тот же момент Беркут толкает меня Савелию прямо в руки.

– А ляля-то ничего, надо было на земли менять, но у меня другая киса в клетке.

– Пошел вон, – говорит Савелий, и Виктор кивает.

– Я жду документы на земли, мой прекрасный лев. Без промедлений, и да, если бы я реально хотел тебя завалить, Савва, здесь бы уже ни хуя не было: равнина. Зайцы бы бегали. Ушастые. На выход! – командует Виктор, и они уходят. Я только сейчас понимаю, что все это время стояла возле Крутого и утыкалась носом ему в грудь. Я дрожу, меня просто всю колотит. На полу все поломано, перевернут стол, куча стекла и крови.

Этот бедный охранник стонет, держась за голову, а его ухо лежит рядом.

***

– Гребаный Беркут! Надо было предвидеть, что он раньше припрется, – причитает Соловей, закуривая.

Мы все в зале, Вера убирает осколки, Ганс, Валера тоже там, а Крутой стоит у стола, сжимая виски. У него разбита скула, но в целом я не могу сказать, кто оказался сильнее. Они оба дрались как звери. Наотмашь, не щадя.

– Поминки удались. Фари бы точно заценил, – басит Ганс и выпивает рюмку водки. До этого я как-то не замечала, что он употребляет алкоголь, хотя на таком стрессея бы тоже, честно говоря, не отказалась от успокоительного.

– Что делать-то теперь, Савелий? Реально, что ли, отдашь Беркуту земли?

– Да. Отдам.

– Так он еще больше потом захочет.

– Не захочет. Это моя ошибка изначально. Надо было слушать Фари. Во всем, – басит Крутой и оборачивается ко мне. Я понимаю, что это тоже камень в мой огород.

– Это не Виктор нас заказал, он не при делах. Я ошибся. Кто-то другой является заказчиком.

– Так, может, крыса признается, наконец, на кого работает? – язвит Соловей, и все оборачиваются ко мне. Я же тушуюсь, я теперь хуже, чем белая ворона: прожженное ненавистное пятно на Прайде.

Сглатываю, опускаю голову. Я не могу сказать, но, с другой стороны, я рада, что этот Беркут отстал и Савелий не наживает себе еще больших проблем, обвиняя невиновного, пусть даже и отпетого бандита в смерти Фари.

– Поминки окончены. Фари не забудем. Все, давайте по домам, – командует Крутой, и постепенно все расходятся. Мы остаемся в клубе с Савелием одни. Я сижу на краю дивана и вижу, как Крутой опирается крупными руками о стол. Он долго молчит, а я не знаю, что сказать. Кажется, хуже быть уже не может.

– Иди сюда, Даша, – говорит Савелий, и я осторожно подхожу ближе. Он протягивает руку и убирает волосы с моей шеи. Прямо там, где меня касался тот жуткий Виктор, так нежно гладит пальцами. Взгляд Крутого темнеет, его прикосновения обжигают кожу.

– Порезал тебя? Болит где-то?

– Нет.

– Хорошо.

Он переживает за меня, а может, Крутой жалеет, что тот Витюша не перерезал мне горло? Я не знаю, я уже не понимаю его отношения ко мне.

Поднимаю голову и едва прикасаюсь к его разбитой губе, провожу по строгим скулам.

– Надо обработать. В твоем кабинете вроде аптечка была.

– Хочешь помочь мне?

– Да.

– Тогда скажи, на кого работаешь.

– Не могу сказать. Прости меня, пожалуйста.