Книга Приват для Крутого, страница 161 – Екатерина Ромеро

Настоящая крыса бы так себя не вела, если только не боится за еще кого-то, кроме себя.

Глава 30

“Наброситься на нее и трахать до безумия, но это только в мыслях, а на деле как будто зверь на цепи. Стараюсь нежно с ней, осторожно, вижу, как воробей стесняется еще.

Подумать только, кто сейчас стесняется, а она, да и сильно. Себя еще не знает, мужика голого не видела. Хохма, блядь, когда впервые посмотрела на меня ниже пояса – это на пленку надо было снимать.

Ее щеки заалели, глупо усмехнулась, но в глазах блеснул страх. Девственница, что тут сказать, так что придется самому распаковывать, и это не может не льстить. Чистая, нетронутая и только моя Даша”. Приват для Крутого

Я выздоровела. Наверное, мой организм задействовал для этого все свои силы. Мне нельзя давать слабину, ведь слабый в Прайде просто не выживет.

Все эти дни у нас штиль, а точнее, Крутой просто меня не трогает, дает подняться, чтобы снова наверняка столкнуть с обрыва вниз.

Я больше не предпринимаю попыток рассказать ему правду. Пробовала уже, все зря. У нас больше нет доверия, и это тот каркас, без которого все просто развалилось.

Этот дом как большая крепость, она же тюрьма, вот только я не знаю сроков моего заключения и… казни.

Хлопает дверь, я знаю, что это Савелий вернулся. Никто, кроме него, в дом не входит, это территория вожака.

Сглатываю, выхожу из кухни. Нет смысла прятаться, я лучше буду смотреть в глаза своему врагу. Да, мы враги теперь, и каждый сам за себя.

Я больше не в Прайде, а значит, без покровительства и защиты. Я должна быть сильнее. Ради Алисы – вспомни, что ты старшая сестра.

Савелий подходит ближе, останавливается напротив. Вся внутренне сжимаюсь, но не показываю страха. Зачем махать красной тряпкой перед быком, это его еще больше раззадорит.

– Ты ела?

– Да.

Не вру. Начала есть, чтобы были силы и не случалось таких голодных обмороков, после которых чувствуешь себя больной побитой птицей.

Крутой не верит, даже в таких мелочах. Идет на кухню и сам проверяет судочки, довольно кивает, увидев, что еду я все же брала.

– Сядь.

Короткий приказ. Узница и ее надзиратель. Никаких нежностей, уверена, венков он мне не купит. Тех самых, с ленточками на гроб.

Осторожно сажусь за стол, Савелий стоит напротив.

Сердце заходится в глухом стуке. Допрос с пристрастием, а может быть, пытки? Что на этот раз, Савелий Романович? Падать нам всегда есть куда. Главное, вместе.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Про сестру рассказывай.

– Зачем? Ты все равно мне не веришь.

– Если я задал вопрос, то жду на него ответа.

В его холодном взгляде лед, но все же меня готовы выслушать. Впервые вот так. Один на один мы, наконец, строим хоть какой-то диалог вместе.

– Ее зовут Алиса.

– Дальше. Где твои предки?

– Мама умерла. Отца я не знала.

– Я эту версию уже слышал и теперь хочу услышать правду, Воробей.

Прожигает меня серьезным взглядом, а я невольно засматриваюсь на его руки. Ладони грубые, большие и очень сильные.

По телу проходит дрожь. Да, теперь такая реакция.

Я боюсь тебя, Савелий Романович. Очень.

– Это правда. Но не вся. У нас еще есть отчим Юра. Он женился на маме несколько лет назад, у Юры опека над Алисой. Отчим нажил серьезные проблемы, и тот человек сказал, что забирает Алису в уплату долга.

– Какой человек, имя назови.