Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 93 – Макс Ганин

Сергея Пудальцова тоже не забывали и за то, что он вынес из столовой свою пайку хлеба, чтобы съесть ее на рабочем месте, арестовали на десять суток. А за трехминутный разговор со Жмуриным после вечерней проверки каждого из них отправили в ШИЗО на пять суток за отсутствие на рабочем месте более пятнадцати минут и нарушение локального режима.

Вова Дизель, он же Иванников, отважился написать заявление в ФСБ, где изложил факты продажи должностей в ИК-3. По заявлению начались проверки, и многих зэков и сотрудников таскали на допрос. Параллельно управление собственной безопасности ФСИН задержало таксиста, который привез в колонию гашиш в банке с медом, и зэка-получателя. Затем арестовали троих гражданских за вброс на зону телефонных трубок и наркотиков через контрольно-следовую полосу.

Проверки сменяли одна другую. Не успевало уехать ФСБ, приезжало УСБ, за ними — управа, затем — прокуратура и, наконец, Тамбовский уполномоченной по правам человека. Чтобы как-то отыграться на зэках за свои ошибки, начальник колонии распорядился все горшки с цветами в бараках выбросить на помойку. После вырубки деревьев в сентябре это был вторым ударом по экологии на зоне.

Двадцать третьего февраля в восьмой отряд с поздравлениями пришли Бойко и Шеин, собрали всех неработающих в ПВРке[64]. После праздничной части они в приказном порядке велели всем, кроме Гриши, писать заявления о приеме на швейку.

— Вас, Тополев, это не касается! — сказал Шеин. — У вас слишком слабое зрение для такой кропотливой работы.

— Вы никогда не будете работать на промке, пока я тут служу! — добавил Бойко с ожесточением в голосе.

Тем временем в швейном цеху был полный бедлам. Четыреста комплектов формы для охраны вернули с рекламацией, сто жилеток пришлось распарывать из-за брака. В итоге ночную смену отменили, но выработку оставили прежней.

В то время как промка жила своей тяжелой рабочей жизнью, в жилке продолжали играть в тюрьму. Дневального восьмого отряда Ваню Дейкина с погонялом Свекла объявили подвопросником за то, что он, находясь в тринадцатом во время обхода зоны заместителем начальника управления ФСИН Балакшиным, со страха, что его могут поймать в другом бараке, схватил аленку[65]и потащил ее в сторону мусорки. А когда Балакшин остановил его и спросил, является ли тот обиженным, потому что мусорные ведра носят только они, Свекла со страху подтвердил, что он петух. Вечером в восьмой пришли Кирюша с Камазом, подключили СУС к телефонной конференции и вынесли вердикт: подвопросник. Либо до восьмого марта внесет двадцать тысяч на общак, либо его опустят до обиженного.

В Кремле — пятом отряде — тоже учудили. Блатной и новенький решили сыграть в карты на жопу. В итоге оба отлучены от людского: блатной — за проигрыш и сохранение жопы, а новичок — за саму игру на такой несогласованный со смотрящим приз.

Правда, случались и справедливые моменты. Например, Тигран и Мишка из восьмого кинули своего соотрядника Жмулюкина на сигареты и кофе за то, что он отдал им свой лимит на передачку. За это их чуток поколотили в сушилке и заставили выполнить свое обещание, а в дополнение загрузили[66]на блок сигарет для фишки — сторожевого поста у окна.

Алик — бизнесмен из пятого отряда — купил Шеину за два с половиной миллиона рублей новый немецкий люксовый автомобиль взамен на должность завхоза медсанчасти, УДО и беззаботную жизнь. Его тут же перевели в восьмой отряд и запретили дубакам его трогать. Алексей Валерьевич то ли от дури, то ли от уверенности в своей безнаказанности оформил автомобиль на себя, чем тут же заинтересовал УСБ и ФСБ, которые временно отстранили его от должности и отправили в отпуск с начала марта до выяснения всех обстоятельств по делу.