Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 80 – Макс Ганин

— Так сидеть можно! — прокомментировал Переверзев факт выхода Вити на свободу. — Он даже не успел прочувствовать, что такое зона, — с завистью сказал Сергей.

***

Новый 2016 год! Это была вторая праздничная ночь, которую Гриша отмечал в неволе. Они с семейниками наготовили кучу вкусных салатов, подогрели мясо в микроволновке девятого отряда и уселись провожать старый год в восемь часов вечера. Наелись от души, чокались одноразовыми стаканчиками с колой и желали друг другу самого главного: скорейшего освобождения.

Еще с утра Гриша поздравил всех, кого хотел, по телефону с наступающим, чтобы не заниматься этим не совсем приятным для него делом в канун торжества. После застолья он прилег отдохнуть на часок, чтобы к полуночи вернуться за стол и встретить бой курантов вместе со всеми, но крепко заснул и проспал до самого утра.

В праздничные дни в колонии был подъем в семь часов, а не в шесть. В первый день нового года всем дали выспаться аж до восьми. Гриша проснулся счастливым и довольным: в следующем году уже точно домой.

Вечером ему позвонил Альянс — смотрящий за СУСом. Поинтересовался, перевел ли Гриша деньги Ферузу.

— Нет, не перевел. И не собирался, — ответил он.

— Ты же обещал в пятницу! Или у тебя что-то изменилось? — продолжал напирать Альянс.

— Я никому ничего не обещал! Феруз, наверное, неправильно меня понял. Я сказал, что с шантажистами переговоров не веду и их требования не выполняю.

— Ты пойми, он уже свое слово дал, что деньги будут. Поэтому платить придется.

— Ну, раз он слово дал, то пусть и платит сам, — дерзко заявил Гриша. — Я слова точно не давал.

— Все! Завтра ты будешь ебаться! — закричал в трубку Феруз, слышавший весь разговор, и оборвал связь.

Тополев встал со шконки и пошел в каптерку в полной уверенности, что сейчас же последует звонок с вахты с требованием немедленно явиться к операм. Но звонка не было. Вместо этого через десять минут в барак прибежали Кирюша, завхоз тринадцатого, и Камаз — завхоз карантина. Стали искать Гришу. Влетев в каптерку, Камаз ударил Григория меховой шапкой по лицу и замер в испуге, увидев его бешенный взгляд. Кирилл схватил своего коллегу за руку и знаком предостерег от дальнейших действий.

— Нас Феруз прислал тебе накостылять! — признался Кирюша. — Что ты ему такое сказал, что его аж трясет от злости? Говорят, он даже телефон Альянса вдребезги расфигачил.

— Что он заслужил, то и сказал, — еле сдерживая себя от охватившей его ярости и жажды ответных силовых действий по отношению к обидчику, сквозь зубы процедил Гриша.

— Ладно, Гриш, не держи на нас зла! — продолжил Кирюша. — Сам понимаешь, Новый год, синька… Мы еще от вчерашнего не отошли, а тут Феруз звонит и требует бежать в восьмой и проучить какого-то Гришу. Я и подумать не мог, что это он про тебя. А Камаз тебя вообще не знает, поэтому и вспылил. Не со зла!

В этот момент зазвонил мобильник Камаза.

— Да! Да, Феруз! Как ты сказал, так и сделали. Да! Все! — отчитался завхоз карантина перед положенцем и убрал трубку в карман.

— Ладно, мы пойдем. Всех с Новым годом! — попрощался Кирюша, и они ушли.

Соболев какое-то время сидел, разинув рот, а потом сказал:

— Умеете вы, Григорий Викторович, приключения на свою задницу найти!

На следующий день увидев Гришу, Камаз подбежал к нему и крепко пожал руку, сказав, что таких, как он, всегда уважал и хотел бы еще раз извиниться за вчерашнее.