Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 24 – Макс Ганин

— Космос, да херня это все с вашими играми в обиженных и блатных! — стараясь перевести разговор в шутку, начал Тополев. — Мы тут одни, и давайте хотя бы втроем не будем в эти игры тюремные играть?

— Если для тебя все, происходящее здесь, игра, то пойди на вахту и закройся на БМ, чтобы не доводить до беды ни себя, ни окружающих людей, кстати, хорошо к тебе относящимся, — так же жестко и очень резко сказал Коля. — Я очень надеюсь, что больше мы к этому разговору возвращаться не будем! — заключил он и кинул пустой пластиковый стакан из пачки Сереже. — Сам себе налей, только немного. Тебе еще на фишке стоять!

— Ну хорошо. А какие могут быть последствия от того, что Сережа выпьет из моего стакана? — недоумевая, поинтересовался Гриша.

— Да какие угодно! — уже спокойно ответил Косенко. — Последнюю историю с сжиганием всей посуды на зоне слыхал?

— Нет.

— Так вот, тут на днях завхоз столовой сдуру или от жадности своей поручил двум обиженным из десятого отряда мыть общековую посуду. Видите ли, мужики у него все нарасхват. Об этом узнал Поэт — смотрящий за общим — и подтянул к себе этого идиота завхоза. В итоге вся морда в синяках, рука сломана. Более того, всю пластиковую посуду в зоне сожгли на помойке, а нерадивому завхозу было наказано закупить новый комплект на весь лагерь. А это по меньшей мере две с половиной тысячи тарелок. И это еще не все! Всех работников кухни нагрузили ста пятьюдесятью котлетами для «кремля»[16].

— И что, завхоз столовой все купил? — с удивлением спросил Григорий.

— Конечно, купил! Кому охота на пере болтаться или задушенным на веревке за баней висеть, типа самоубийство?

— А менты что?

— Мусора его уволили с должности и в больничку на единичку[17]отправили после того, как он все свои обязательства перед блатными закрыл. И что-то мне подсказывает, что оттуда он к нам уже не вернется.

— А куда его?

— Ну, либо на семерку[18], либо навесят какое-нибудь уголовное дело и с новым сроком в строгий режим, в четвертую колонию.

— А что это за семерка такая, что ей всех в восьмом отряде пугают? — поинтересовался Гриша.

— По идее это лечебно-исправительная колония, где должны лечить от наркомании и алкоголизма. Но на самом деле никого там не лечат. Туда собирают весь шлак со всех колоний Тамбовской области: фуфлыжники, бээмщики, проштрафившиеся завхозы, крысы и кидалы. То есть там и первоходы, и строгачи, и особики. Зона краснючая, как депутатский значок Зюганова! Вся жизнь по режиму: от утренней зарядки до десяти минут на прием пищи в столовой, от вечно закрытых локалок до передвижения строем по лагерю, от стопроцентной занятости на рабочих местах и до графика дежурств по отряду. В общем, жесть! Зато там реальное УДО. Отпускают с легкостью на свободу — не то что здесь.

После вкуснейшего обеда Космос пригласил Гришу отдохнуть в палате и велел Сереже принести смартфон.

— Хочешь фильм посмотрим по телевизору? У меня на флешке куча новинок записана! А хочешь, в интернете пошарься! — предложил Григорию Коля.

— Я бы в инете посидел пару часиков, а кино можем и вечером посмотреть.

— На! — протянув руку с телефоном, согласился Косенко.

— Спасибо! — обрадованно ответил Гриша и как большую ценность принял шестидюймовый китайский смартфон. — А можно я тут свои программы установлю? — попросил разрешения он.