Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 149 – Макс Ганин

— Была… Потерял за день до ареста, — ответил Дима и чуть не рассмеялся.

— О-о-о! Да, да! Серьезная вещь, должно быть, — резюмировал Вадик.

Восемнадцатого августа Лариса приехала к Грише на свидание одна. Сестра Тополева, к сожалению, не смогла посетить его по семейным обстоятельствам. Как и планировали, Чувилева ехала в одном купе с родителями Олега, и к девяти утра они уже были у ворот зоны. В этот день на приемке проходило все очень долго, поэтому Лариса зашла в зал коротких свиданок только в три часа дня сильно взвинченной и злой, но, увидев Гришу, оттаяла и смягчилась.

Болтали два с половиной часа обо всем на свете. Лариса в самом начале сообщила, что нашла деньги и закрыла вопрос с Аладдином. Тот был счастлив и благодарил ее, признавшись, что был уверен в невозврате долга. На вопрос Григория, где она взяла такую сумму, Лариса многозначительно улыбнулась и пообещала рассказать как-нибудь позднее.

Наталья Ивановна — главная по свиданкам и передачкам — как всегда, активно принимала участие в беседе, то и дело вставляя свои комментарии, задавая вопросы и сообщая свои соображения по текущим темам разговора. В конце встречи она отличилась своим коронным тестом, который любила проводить со всеми гостями.

— А вот если вас посадят, — обратилась она к Ларисе, — он-то к вам ездить на свидания будет?

— А почему меня, собственно, должны посадить? — удивленно посмотрев на сотрудницу колонии, переспросила Чувилева.

Григорий быстро вмешался в разговор и ответил, что, во-первых, ее не посадят, а, во-вторых, конечно, будет ездить, и сам подумал, что они с Ларисой — одни из немногих, кто действительно поедет на край света за любимым человеком, преданным другом или родственником. Будут ездить по тюрьмам и зонам, отдавать последнее, переживать и помогать всем, чем только возможно. Он тут же вспомнил, как на вечере встреч одноклассников от Лены Шелюжко узнал о том, что их бывшую старосту класса Машу Смирнову посадили за убийство мужа, и она, несчастная, вот уже несколько лет отбывает наказание на строгой зоне. Гриша тогда через знакомых в милиции нашел адрес лагеря, где она сидела, и каждые три месяца отправлял ей посылки с продуктами в течение почти двух лет. Потом неожиданно получил письмо из колонии от Маши Смирновой, которая созналась, что она не его одноклассница, что ей очень стыдно в этом признаваться, но скоро она выходит по УДО, поэтому больше посылки отправлять не надо.

Это была уже их четвертая встреча в неволе: две были на тройке и две — на семерке. После первой Лариса плакала и жалела Гришу, после второй грустила, после третьей много говорила о том, как она мечтает, чтобы его выпустили поскорее. В этот раз Гриша увидел уставшую, заметно постаревшую за последнее время женщину. Уставшую от одиночества, от неурядиц на работе, проблем с ремонтом дома, с деньгами, а самое главное, как ему показалось, уставшую от его существования в ее жизни. Он для нее был как чемодан без ручки: нести тяжело и выбрасывать жалко. Он вдруг осознал, что это их последняя встреча на зоне. Если его до конца года не отпустят, то и последняя в жизни. Больше она не вынесет и не вытерпит.

В очередной раз у них зашел разговор о бывшем друге Валере Смирнове. Лариса рассказала, что, с его слов, его кинули Антон Животков с Сергеем Гнедковым на большие деньги: не расплатились за выполненную работу, не платят зарплату, — и он подумывает уходить от них. Спрашивал, не освободился ли Тополев по УДО, звонит ей или нет. Доложил, что рассказал Наташе и Оксане — Гришиной тете и бывшей жене — о Чувилевой и ее визитах в колонию. Те сделали вывод, что она из тех девиц, которые ездят на свиданки, чтобы забеременеть и потом претендовать на наследство. Это, естественно, дико обидело Ларису, и объяснения Григория, что это все происки интригана Валерусика, его гнилая тема, мало ее успокоили. Прощались сдержанно и быстро, а вечером она прислала всего лишь СМС, что у нее все в порядке и она уже в поезде по дороге в Москву.