Книга Крест княгини Тенишевой, страница 24 – Людмила Горелик

— Что-о-о?! — закричал он, угрожающе приподнимаясь со стула (бизнесмен даже отшатнулся от неожиданности) — Да вы рассуждаете, как этот подлый тип Жиркевич! Какой вы коллекционер?! Коллекционер — это Тенишева была. А у вас личные интересы. — Муркин теперь стоял во весь рост, выражение лица у него было саркастическое. — Что, Петр Алексеевич, грехов много, подарками церкви искупить хотите?! У народа наворовали, а церкви отдаете?! Вон какой кабинет на народные денежки отгрохал! Долбаный олигарх!

— Пошел вон! — Кружков знал за собой, что вспыльчив, и старался сдерживаться. Он долго терпел хамство этого Муркина. Но сейчас тот перешел на личные оскорбления. А оскорблений бизнесмен терпеть не собирался. В гневе он тоже поднялся с кресла. Характер у Петра Алексеевича наличествовал. И не таких, как этот музейщик, приходилось ему обламывать.

Теперь они стояли друг против друга, а Таисия Кирилловна, напротив, провалилась в кресло еще глубже и смотрела на обоих растерянно и даже испуганно, что совершенно не вязалось с ее дородной фигурой.

В дверь уже заглядывали помощник Кружкова Евгений Николаевич и охранник Владислав.

— Да кто ж его знает, чего он там остался! Сказал, будто в Третьяковку хочет сходить — давно не был, соскучился! — голос Таисии Кирилловны звучал напряженно. — А скорее, просто боялся со мной в поезде ехать после того, что он в Москве натворил. Знал, что по головке не поглажу.

«Очень зла она на Витю, — подумала Кристина, кладя трубку. — Теперь вряд ли на перевод в ее отдел рассчитывать можно. А жаль». Ее муж, Виктор Муркин, перед отъездом уже почти договорился о переходе во вновь открывающийся музей «Русской старины» из краеведческого. Тенишевской коллекцией он интересовался давно, и не только потому что Кристина была из Талашкина. По образованию Витя историк и диссертацию пишет по культурной жизни Смоленщины рубежа Х1Х — ХХ вв. А ведь в «Русской старине» в большом количестве собраны материалы о культурной жизни этого времени, и не только на Смоленщине — как раз его тема. К тому же, супруги мечтали работать вместе.

Витя сам напросился ехать в Москву с Таисией Кирилловной. И вот надо же, как нехорошо это обернулось. Вообще-то Витя был спокойный, нервной в их семье считалась Кристина, а Витя, напротив, обычно выступал стабилизатором ее высокого нервного напряжения. Сердился он редко, но именно поэтому метко. Вспылил там в Москве Витя неожиданно и совершенно некстати. Кристина с ним уже разговаривала несколько раз по телефону и о произошедшем знала от него. Таисии Кирилловне она позвонила, чтобы уточнить ее реакцию. Да, Волохова рассердилась всерьез. Плохо.

Вите не надо было ехать, конечно. Он сильно переживал за музей. Вспылить он мог только защищая жену или музей — Кристина об этом хорошо знала.

Витя рассказал ей по телефону, что, поругавшись с олигархом, не захотел возвращаться вместе с Таисией Кирилловной: «Будет зудеть всю дорогу…» — признался он жене. Ни в какую Третьяковку он не пошел, а сходил на утреннюю службу в церковь, куда передали крест, чтобы взглянуть на него «вживую». Крест вынесли на причастие, как олигарх и говорил — хоть здесь не соврал. Причастившиеся подходили, прикладывались к кресту, Вите тоже захотелось посмотреть на крест поближе, он даже подумал — а не причаститься ли? Но что-то остановило. Муркин был некрещеный и неверующий. Агностик — как он себя называл. Он пробился сквозь очередь, стоял поблизости от батюшки и сумел разглядеть: крест тот самый, что на фотографии, очень красивый, явно старинный. Вот бы такой в музей!