Онлайн книга «Искатель, 2006 № 11»
|
И тут Мотин заметил: дверь в один из полуподвалов была придавлена столбиком от забора. Это потом он сообразил, что странно было увидеть в разграбленном городе такую заботу о каком-то подвале. А тогда просто инстинктивно кинулся к двери, именно к ней — и не ошибся. 13. Дверь не была приперта. Кто-то очень аккуратно и прочно прибил столбик так, что он не убирался, а открывался вместе с дверью, упираясь в кирпичи ровно тогда, когда в образовавшуюся щель мог протиснуться человек средних габаритов. Когда дверь закрывали изнутри, столбик снова «прижимал» ее снаружи, словно никто и не заходил. Мотин без труда юркнул внутрь, следом со стоном втиснулся Гоша. Оступаясь на россыпях битого кирпича, они пробежали по узкому коридорчику и очутились в большом подвале с низким потолком. Свет тонкими струйками сочился сквозь редкие заколоченные оконца, освещая толстые, покрытые черной слизью трубы и ржавые вентили — такого добра хватало и в XX веке. Почему же потомки решили сберечь именно это барахло? — Так, Сусанин, — сказал, переводя дыхание, Гоша, — теперь выкладывай: чего тебя сюда понесло? Мотин хотел ответить, но не успел: за спиной раздался грохот — это слетела с петель дверь. В следующий миг в подвал с ревом ворвался зверик. Гоша выстрелил первым — реакция у него все же была лучше, — и рев оборвался. А в коридоре уже слышалась громкая возня: очевидно, два зверика сунулись разом и застряли… — Тут должен быть проход под землю! — крикнул Мотин, целясь в зверика, с натугой протискивавшегося в подвал. — Хорошо бы! — ответил, стреляя, Гоша: сканер показывал, что к подвальной двери спешило никак не меньше трех десятков звериков. Торопливо заглядывая под трубы, раскидывая какие-то дощатые щиты, они побежали в глубь подвала. А зверики все лезли и лезли по телам убиенных сородичей, тупо ломились, словно ослепленные видом добычи. — Смотри! — крикнул Гоша. Он откинул очередной щит, и под ним оказалась узкая, наклонно уходящая вниз жестяная труба. Мотин заглянул вниз, но ничего не увидел. Полез за фонариком, но Гоша перехватил руку, зашипел прямо в лицо, тараща и без того круглые дурные глазищи: — Быстро, быстро вниз! И столько в этом шипении было злости, что Мотин мгновенно позабыл о страхе и ногами вперед ухнул в дыру, успев, правда, подумать, что не дай бог где-то впереди труба обрывается в пропасть или жесть выпирает зазубренными лезвиями. Холод продрал Мотина, ибо воображение у него было отменное, и вот так. обгоняя холод страха и дрожь в позвоночнике, он стремительно прокатился, соскользнул, пролетел длинную трубу и пробкой из бутылки вылетел прямо на груду вонючего волглого тряпья, заменяющего путешествующим посадочную площадку. Он еще барахтался в тряпье, когда сверху под непрерывный писк сканера сошел Гоша. Сошествие оказалось чувствительным. Они скатились с кучи, и в этот миг из трубы вылетел еще один человек. — Не стреляйте, я свой! — заблаговал он еще на лету. Приземлился человек не в пример ловчее и ловчее же извернулся в сторону, тотчас же вскочив на ноги, — видать, был привычен к подобным эскападам. Мотин успел рассмотреть, что был он средних лет, сухощав и светловолос. — Я свой! — повторил человек, предупредительно вытягивая перед собой руку, и… сиреневое пламя, необычно яркое в сумерках подземелья, опалило его, разрывая на куски. |