Онлайн книга «Искатель, 2006 № 11»
|
В распахнувшийся выход хлынул теплый, наполненный солнцем и травяными запахами воздух — необыкновенно чистый даже по сравнению с весенним. Мотин глубоко вздохнул и вылез из Машины. Место было проверенное — посреди широкой равнины, поросшей невысокой, по колено, травой. До леса отсюда было с километр, или даже больше. В лес Мотин никогда не совался. Лишь вначале по глупости подошел поближе. Захотелось, видите ли, убедиться, что за пять тысяч лет природа средней полосы действительно заметно изменилась. Ну и убедился. Вместо тонконогих березок и корявого ельника главенствовали пальмоподобные исполины с чешуйчатыми стволами и широкими перистыми макушками. А вместо зайчиков и белочек по лесу бегали уродцы, больше похожие на плотно набитые кошельки размером с пещерного медведя-трехлетку — Мотин и таких видел, когда летал в плейосцен. Пасть у этих «кошельков» распахивалась так широко, что Мотин мог бы пролезть прямиком в желудок — если бы не тройной ряд острых зубов, не в такт покачивающихся из стороны в сторону… Мотин назвал этих уродцев звериками. Зверики были малоподвижны, но хитры: поняв, что за Мотиным не угнаться, они трансформировались в копии Мотина же и подзывали его. Голос Мотину не нравился — но тут уж ничего не поделаешь: это был его голос. Осмотревшись еще раз и убедившись, что звериков поблизости нет, Мотин закинул на плечи рюкзак и отправился на запад. Мотину было сорок с хвостиком, но размеры этого «хвостика» почти не читались на разгладившемся за зиму лице. Сейчас было даже приятно иногда посмотреть в зеркало. В детстве наибольшую обиду вызывали уши, словно бы приданные Мотину на предмет установления межзвездной связи. Он все детство проспал исключительно на боку, вжимая лопоухие локаторы в подушку, чтобы они хоть чуть-чуть прижались. То ли подушка помогла, то ли что еще, но после армии лопоухость куда-то исчезла. Сейчас Мотина беспокоили лишь залысины, начавшие штурм несколько поредевшей шевелюры. Но и то он не слишком переживал, поскольку видел вокруг себя образчики и более глобального облысения. Да и не двадцать же лет, в конце концов, чтобы девочкам нравиться. И без глупостей можно как-то обойтись… Шагов через сто трава расступилась, обнажая широкую — метров в двести — воронку. За многие сотни лет воронка заплыла почвой и более мелкая трава покрыла ее, как газоном, но детали перекрытий, отлитые из вечного металла, упрямо выпирали из склона, сияя на солнце полированными гранями. Собственно, по этим балкам Мотин и отыскал погибший город. В склонах воронки виднелось несколько лазов. Они вели далеко вглубь, в переплетение пустых и засыпанных землей комнат, коридоров и улиц. Туда Мотин не совался — боялся, что зверики учуют и подстерегут на выходе. Хотя было соблазнительно: там наверняка такое сохранилось… Обойдя воронку, Мотин пошел как грибник — раздвигая траву черенком лопаты. Вот его внимание привлекла широкая кочка. Мотин деловито потыкал лопатой, и в одном месте штык стукнул о металл. В несколько ловких движений Мотин «скальпировал» кочку. В срезанном слое, как начинка в пироге, покоились широкий, золотисто поблескивающий диск с ясно видимой кольцевой нарезкой и несколько побуревших, металлических же коробочек. Отряхнув землю, Мотин сложил находки в рюкзак и двинулся дальше. |