Книга Искатель, 2006 № 11, страница 55 – Журнал «Искатель», Андрей Кожухов, Ян Разливинский, и др.

Мои анализы терялись дважды, каким-то мистическим образом, так что ждать пришлось дольше. Эта неделя наверняка была самой мучительной в моей жизни: и этой короткой, и прошлой длинной. Я уже был готов выслушать, что болен, потому что не раз себя хоронил. Лишь бы скорее узнать правду. Сны изматывали, ничего не хотелось есть. Если бы не Варя, я бы сошел с ума. Наступило бы истощение мозгов намного раньше, чем водяное истощение тела.

— Пошли к Петру Семеновичу.

Варя нежно взяла меня за руку и повела к главврачу.

— У вас все в порядке, — спокойно сказал он нам. Понятно, что для него это просто обыденная работа, рутина, но никто не знал, насколько это было важным для меня. — Водяного истощения нет.

— Я здоров! Здоров! Я здоров!

Обнял Варвару, схватил и начал кружить с ней в танце.

— Давай поженимся! — невзначай предложил я.

— Давай… — ответила она.

Еще неделю я оставался в больнице под наблюдением, сдавал бесконечные анализы, но с памятью так ничего не выяснилось. Хотя это меня совершенно не волновало. Возможно, я все забыл как раз для того, чтобы это «все» не помнить больше никогда. Но нас уверили, что память ко мне должна вернуться. Завтра меня выписывают, я переезжаю к Варваре. Мне назначили неплохое денежное пособие, и я уже привык к имени Евгений. Жизнь наладится, я уверен!

Может быть, мне просто дали второй шанс в жизни. Бог ли, судьба ли, случай ли, какой-то человек — не важно. Каждый достоин второго шанса. Даже если он совершил ужасный поступок — человека можно и нужно простить. Выход есть всегда. И обязательно нужно верить, надеяться и любить.

Варя ждала меня в холле, уже переоделась.

— Зайди напоследок к главврачу, он тебе должен что-то сказать.

— Что?

— Не знаю, Жень, он не отчитывается перед медсестрами. Просто зайди к нему, я тебя подожду.

— Хорошо. — Поцеловал ее в носик. — Я быстро.

Постучал и вошел. На месте Петра Семеновича сидел какой-то старик, я не сразу его угадал. Первый человек, которого я запомнил в аэробусе, он был тогда в плаще и шляпе, в очках и с длинной тростью. А сейчас — в привычной современной одежде, без древних вычурностей.

— Лев Уланский, — представился он и прищурился. — Рад видеть тебя, Трофим.

— Я не Трофим, я…

И запнулся. Этот старик знает, кто я. Меня зовут Трофим?

— Да, тебя зовут Трофим, — широко заулыбался он.

Мысли читает?

— Нет, конечно, мысли читать я не умею, — все еще улыбался он.

— А как?..

— Очень просто, — перебили меня. — Ты это сам написал, придумал.

— Что?

— Все, от начала и до конца, включая эти мои слова приветствия.

Я ничего не понимал, но сразу же мне перестало это нравиться.

— Я объясню, присядь.

— Внимательно слушаю.

Уланский медленно рассказывал, каким-то особенно успокаивающим мерным голосом, в тоне которого слышалось: «Все в порядке, все хорошо, расслабься». Тик-так, тик-так…

Я не перебивал.

— Ты — ученый, автор множества научных книг. Придумал, как найти способ лечения людей от всех болезней. В самом человеке есть для этого все необходимое. Не нужны никакие лекарства, сам человек для себя — лучшее лекарство. Но добиться результата очень сложно. Открыть в самом себе излечение, подавить болезнь — мы почти не умеем. И еще сложнее во все это поверить. Сейчас ты ничего не помнишь, но скоро память к тебе полностью вернется. Ты принял жидкость, которая ввела тебя в состояние частичного беспамятства. То, что нужно, ты не помнил, вернее, ты не помнил как раз то, что тебе нельзя было знать ради этого эксперимента. Повторю: разработал все ты, до мельчайших подробностей. Аэробус, незнакомка, больница, соседи в палате, нарды, какие читать книги, болезнь… Помнишь меня, с тростью, я ею картинно размахивал?