Онлайн книга «Искатель, 2006 № 12»
|
— Честь и слава в Вышних тебе, княже! Чай нам баба с пустым ведром не подвернулась. Старый гридень Демьян проворчал: — За все злато стола Киевского в Диком поле бабу с ведром не сыщешь. Всеволод легко скользнул с седла, попрыгал на носках, степенно стащил золоченый шелом, передал его коноводу, махнул поклон: — Верховный княже. Противу знамений всех, — весело мигнул Игорю, — к твоей удаче, вой мои набежали на богатый половецкий обоз. Небрежно махнул рукой, вышколенные слуги удалились. Хлопнул брата по плечу, обтянутому коробчатым панцирем: — Слушай, там чего только нет. Весь обоз половецкий, вся казна там, а девки какие! Темное солнце видели и половцы, а вдруг сей знак для них? Игорь приосанился, грудь выпятил: — А что ж, может и так. Тяжко внутри громыхнуло: — Да хоть перед собою не ври! Скрипнул зубами, зажался. Уселся на корневище старой ракиты, долго кусал ноготь. Собравшись, легко вскочил: — Быть посему. Голос зазвучал значительно, властно: — За землю Русскую! Неспешно вытянул из-за пояса рукавицу, обшитую стальными пластинками, надел ее, протянул руку в цезарском жесте: — Вперед, братие и дружина! Пустой брательник Всеволод, по неприличному обычаю своему, хохотнул глумливо: — Ай, братие, поспешайте. А то ненароком Игорь, осердясь, по заднице накладет — каково перед девками будет? — и пришпорил коня. Половцев смяли быстро — Всеволод был умельцем в сих делах. Вперед пустили черниговских ковуев и сына Игоря — пусть молодик потешится. Сами остались грабить половецкие вежи. Дружинники ошалели от свалившегося на них богатства, опьянели от удачи, от дури — поволокли за косы половчанок. Те орали благим матом, теряя украшения, роскошные шапки, опушенные поречьем. Сотники моментально положили конец безобразию: под их плетьми лихие витязи заползали на карачках, отыскивая в траве утерянные серьги, налобники и гривны. * * * Возвращались назад с торжеством. Проходили через прохладный, густой, старый колок с грязью от почти пересохшего болотца. Гридни с шиком кинули под копыта княжеского коня с пяток кожухов да пару штук дешевой китайки. Челядь потом долго и матерно ругалась сквозь зубы, отчищая барахло: по обычаю, все, что брошено под копыта княжеского коня, принадлежало ей. По случаю легкой победы и большой добычи шибко подпили. Даниил, отдуваясь, выбрался из княжеского шатра. Смеркалось. По низинам слоился тонкий туман, в ближнем бочажке заливались, ухали лягушки. У костров гуляла дружина, орали песни, вели душевные разговоры. Куряне водили хоровод; обнявшись, низко, воинственно рычали. В центре низенький коренастый приплясывал, фехтуя двумя мечами — по-македонски. Пламенная сталь вспыхивала крыльями в свете костров. Даниил задумался, глядя на блистающие веера. Что-то подозрительно быстро удрали половцы, не делая даже попыток отстоять богатый обоз. Потом стал вспоминать пир. Подпили витязи, расхвастались. Шумели, целовались, лаялись, затягивали здравицы в честь князей. Любо было сидеть между ними, поднимать серебряный кубок с крепким медом, ловить почтительные и завистливые взгляды. Как же, самому Святославу люб, хоть Игорь и косится в его сторону. Да и в походе не как военный, а как свободный историограф — богат, независим, и как напишет, так потомки и думать о нас станут. У кустов терновника стояли три лошади в тороках, четвертая оседланная. Копошились в сумраке какие-то фигуры. Даниил узнал Трибора. |