Книга Искатель, 2006 № 12, страница 21 – Журнал «Искатель», Владимир Жуков, Светлана Ермолаева, и др.

Он вошел в небольшую комнату с несколькими столами. Лишь за одним из них сидела девушка и читала. Подошел к перегородке. Со стула поднялась высокая стройная женщина в вязаном свитере и темной облегающей бедра юбке. Бросилась в глаза лохматая копна коротко подстриженных белых волос. Лицо казалось размером с детскую головку: белесые ресницы, белесые бровки, слегка вздернутый носик и прорезь бледно-розового рта. Оно сильно кого-то напоминало.

— Что вам угодно? — спросила библиотекарь.

Горшков предъявил удостоверение. Женщина внимательно изучила его, сверила фото с оригиналом.

— Не могли бы мы где-нибудь побеседовать, чтобы вас не отвлекали?

— Оля! — сразу негромко позвала она.

Из-за стеллажей с книгами вышла совсем юная девушка. — Посиди здесь. Пройдемте! — пригласила библиотекарь. Они прошли за стеллажи, где оказались стол и два стула. На столе красовался самовар, чайник для заварки и два тонких стакана в подстаканниках. Они сели.

— Разрешите узнать, как ваши имя, отчество, фамилия?

— Христина Яновна Ургант.

«Бог ты мой, вот это номер!» — Горшков на мгновенье растерялся и промямлил несуразное.

— Так вы, значит, библиотекарь?

— А вы ожидали кого-то другого вместо меня? — Она прямо и приветливо смотрела ему в лицо.

— Нет, нет, я так и понял, — выкрутился он.

— Какое же дело привело вас ко мне?

Горшков расстегнул папку, достал книгу, протянул ее женщине.

— Эта книга из вашей библиотеки?

Даже не взглянув на оборот обложки, она утвердительно кивнула и сразу спросила: — А почему она оказалась у вас?

— Вы даже помните, у кого она была на руках? — удивился Горшков.

— Я сама рекомендовала эту книгу Маргарите Сергеевне Павловой, одной из моих постоянных читательниц. Она быстро читает и часто бывает здесь. Иногда просматривает журналы…

— Простите, а не могли бы вы вкратце передать содержание этой книги? «Нетерпение сердца», автор Цвейг, да?

— Я могу сказать в двух словах: книга о трагической любви.

— Спасибо. Скажите, Христина Яновна, а вы не были подругами с Павловой?

— Ну, я так не сказала бы. Иногда мы разговаривали, в основном, о прочитанном.

— А о личной жизни Павлова вам ничего не говорила? Как женщина женщине?

— Мы не были настолько близки. Простите, а почему вы о ней расспрашиваете? Ее что, забрали? Никогда бы не подумала, что такая милая деликатная женщина может иметь отношение к милиции, — будто упрекая Павлову, сказала библиотекарь.

— Милиция, по-вашему, только забирает? Вы же образованный человек! — изрек Горшков упрек встречный.

— Тогда тем более непонятно. О личной жизни можно спросить лично, не так ли?

— Так-то оно так, но бывают обстоятельства, когда лучше расспросить родных и знакомых. Павлова часто задерживала книги?

— Никогда. Наоборот — возвращала раньше, — с уверенностью ответила Христина Яновна.

— Эта книга просрочена на месяц. Как прикажете это понимать? — спросил Горшков.

— Неужели? — Она открыла обложку, посмотрела на формуляр. — Действительно странно, правда? Я только что сказала «никогда» и сразу попалась, — она слегка раздвинула прорезь рта, что, по-видимому, означало улыбку. — Вероятно, она приболела. Да, кстати, может, она и сейчас в больнице? Несчастный случай? Машина сбила? — вдруг застрочила она, как пулемет, резко выталкивая фразы.

Горшков слушал ее отрывистую нервную речь, видел слегка подрагивающие пальцы, сжимавшие книгу, и мысли его бежали наперегонки: «Все было спокойно, пока речь не зашла о книге, о задержке книги. Она знала причину. Наверняка. И терпеливо ждала. Почему? Что мешало ей послать напоминание по почте, как это обычно делается? Со слова «неужели» она начала лгать. А причина в том…»