Книга Искатель, 2006 № 12, страница 14 – Журнал «Искатель», Владимир Жуков, Светлана Ермолаева, и др.

Когда на мясокомбинате появилась новая завлабораторией, все в один голос потрясенно ахнули. С такой красотой и в такой скотомогильник! Но вскоре привыкли и даже стали гордиться, что Лилия Эрнестовна не брезгует простым рабочим людом — изредка и словом перемолвится. А уж молоденькие лаборантки были вообще в отпаде от новой начальницы. Она ни капельки не брезговала кровью! Так все и наладилось. Вот только плоть требовала своего — особенно теперь, в зрелом возрасте. О том, чтобы спать с мясниками, не могло быть и речи. Так низко она бы не пала. Ходить по питейным заведениям — увольте! Ниже нашего, «скотского», достоинства. Она находила особую прелесть в уничижении. Гордыня была у нее непомерная от бабки — ведьмы, ясновельможной панны.

И вдруг — объявление! Лучшее и вообразить трудно. Потребности у нее не бог весть какие, так что и здесь все устроилось замечательно. Да и деньги были не лишние, ибо владела Лилией еще одна незначительная страстишка: она имела изысканный вкус и любила красивую одежду. Даже сегодня, направляясь в прокуратуру, не отказала себе в удовольствии в будний день надеть черное бархатное платье с глухим воротом. И произвела-таки впечатление, как и задумала. Все пялились, начиная с постового у входа в здание.

«Ну и что? Все у тебя есть — и красота, и ум, и свобода. А вот души нет. Вместо нее бес поселился и крови требует — ненасытный!» Разумом Лилия понимала, что больна, но поверить в это ни за что не хотела. Если поверить — психбольница до конца дней обеспечена. Кто же оставит кровопийцу на воле? А вдруг болезнь с возрастом начнет прогрессировать? Вдруг захочется крови младенцев? Слышала когда-то о секте изуверов, члены которой, перерезав ребенку горло, подвешивали его вверх ногами, собирая кровь в емкость. И пили потом. И о сатанистах слышала. Больные это все люди, конечно. Но ведь и она больна! Где гарантия, что она не переступит грань? И ей захочется украсть младенца, зарезать его и напиться всласть сладко-соленой человеческой крови! От одних мыслей можно с ума сойти. Чтобы не думать длинными, одинокими вечерами, она и пила снотворное.

Лилия задумчиво высыпала на ладонь горсть таблеток. «Счастливая Маргарита, разрешила все свои проблемы. Вот только повесилась зря, надо было отравиться. Эстетичнее. Хотя — о чем я? Для Господа-бога все едины. — Она усмехнулась жестко: — Во мне бес, а я о Боге. Эх, Лилия, девочка Лилька, порочная ты натура — до мозга костей. Хуже нет женщины-циника. Нет, смерть меня еще подождет». Она аккуратно высыпала таблетки обратно во флакон, оставив две. Пошла на кухню, разжевав, запила водой. «Авось, не подохну», — подумалось бесшабашно.

Порог робко переступила худенькая, невзрачная, как полевой цветок, женщина-подросток.

— Проходите, садитесь, — Дроздов сделал строгое лицо, хотя ему почему-то захотелось улыбнуться, уж больно испуганный вид был у свидетельницы Зябликовой.

Она робко примостилась на краешек стула, как примерная школьница положила руки на сдвинутые колени ладонями вниз. «Господи, и эта туда же», — с досадой подумал Дроздов, глядя на худенькие, в голубых прожилках руки, на бледное, в мелкой сетке морщинок лицо с блеклыми, будто выцветшими голубыми глазами. Белокурые волосы тонкими прядками спадали на худенькую, почти детскую шею.