Книга Физрук: на своей волне 8, страница 3 – Валерий Гуров

Я перелистывал фотографии, показывая пальцем на экране и проговаривая каждую связку.

— Тендер ещё не выигран, значит, схема пока не запущена. Но если бы вы сегодня не зашли, через месяц всё было бы оформлено, юридически чисто, и попробуйте потом докажите, что это не просто неудачный ремонт, а легализация. И самое главное — в этих бумагах нет главного человека. Его фамилии здесь нет нигде.

Майор молчал, смотрел на экран, потом вернул мне телефон. Борисов несколько секунд просто изучал моё лицо, явно пытаясь понять — не фантазирую ли я? Прямых доказательств у меня не было.

Я на секунду даже позволил себе наивную мысль, что сейчас майор развернёт своих людей, даст новые указания, и процесс запуститься уже по-настоящему. Но увы его реакция оказалась совсем другой.

— Ты прям в этом уверен?

— Уверен, — подтвердил я.

Майор задумался, потом выдохнул.

— Ты сейчас копаешь слишком глубоко, и слишком безосновательно, Володь, — отмахнулся майор. — Это уже не уровень районной операции. В нашей работе важнее зафиксировать то, что уже есть в руках, чем тянуться к тем, кто наверху и пока юридически чист. Понимаешь, о чём я? Журавль в небе, а синица у нас в руках. С точки зрения закона, у нас сейчас нет прямой доказательной базы против организатора. Есть твои догадки, но этого мало, чтобы двигаться официально.

Я смотрел на майора и вдруг понял, что между нами сейчас пробежала трещина, обусловленная разницей в природе мышления. Борисов думал в рамках процедуры, я же всегда муслил в рамках реальности.

И самое неприятное заключалось в том, что формально майор был прав. По системе координат, в которой он существовал, Борисов делал всё правильно. А по жизни… по жизни всё это означало, что главный человек снова останется в тени.

Видя, что меня не устраивает ответ, Борисов продолжил:

— Володь, что ты сейчас показал, — это предположения. Умные, возможно, правильные… но это не фактические доказательства. Если с этим идти дальше, то это уже уровень повыше. Следственного комитета, прокуратуры, не нашей работы точно. Оперативники отрабатывают тех, кто есть. А копать такие истории… — он пожал плечами. — это совсем другая зона ответственности и с гаданиями на кофейной гуще на таком уровнеможно очень хорошо получить по шапке.

Я кстати видел по его глазам, что Борисов всё понял. Просто не собирался в эту тему погружаться глубже. И спорить было бессмысленно. Это была граница через которую майор попросту не пойдёт. По той хотя бы причине, что там начиналась территория, где уже работаю другие, гораздо более серьезные люди.

Аля был слишком крупной фигурой с серьёзными связями, которые Борисову были не по зубам.

Так что да — выходила слишком токсичная история для майора районного уровня, у которого семья, ипотека, выслуга и вполне конкретный потолок по карьере.

И черт возьми, как же это было до боли знакомо. Точно так же в девяностых многие хорошие, умные, толковые мужики отступали на полшага назад, когда понимали, что дальше начинается зона, где можно так напороться, что по итоге сломаешь к чертовой матери всю жизнь.

Так что как-то так —правоохранительная машина на этом этапе не собиралась брать Алю Крещёного. Сам майор лишь был частью системы, которая умела отлично ловить пешек и очень плохо — королей.