Книга Физрук: на своей волне 8, страница 25 – Валерий Гуров

Биба медленно поднялся и начал пятиться с матов к своим дружкам. Те стояли с открытыми ртами, прекрасно понимая, что победить Бибе помог лишь случай.

Борзый пролежал на мате несколько секунд, затем медленно сел, опёрся рукой и поднялся сам, без посторонней помощи. Он дышал глубоко, грудь поднималась тяжело, но взгляд оставался твердым. Он выглядел выжатым до предела, но внутренне все-таки не сдался.

Но факт оставался фактом: бой проигран. И теперь весь фокус внимания начал смещаться ко мне. Троица хулиганов почти синхронно расслабилась, внутренне поставив галочку. Парни получили ожидаемый результат и теперь переходили к следующему пункту договорённостей.

— Ну что, Владимир Петрович, — заговорил Боба. — Мы своё доказали.

— Все, кто выходил, легли, — подхватил Биба. — Значит, всё честно.

— Теперь давайте по договорённости, — вставил Ваня. — Пятёрки по вашим предметам и мы на ваши тренировки не ходим.

Предъявление условий было высказано демонстративно, с расчётом на то, что сейчас я либо подтвержу их «победу», либо при всём зале потеряю лицо.

Я кивнул, признавая факт, но не соглашаясь с выводом.

— Вы победили в трёх боях, — сказал я. — Это правда. Но это не то же самое,что доказать, что вы лучше всех.

— А что ещё надо доказывать? — ответил Бобо. — Никто больше не вышел.

Я медленно обвёл взглядом зал. Потом перевёл взгляд обратно на них.

— Мы договаривались не о том, что вы просто победите троих, — продолжил я. — Мы договаривались о том, что вы докажете, что вы сильнее всех здесь. А это разные вещи.

— Так мы и доказали, что сильнее всех! — выпалил Бобо.

Я медленно покачал головой.

— Разговор был про то, что вы доказываете, что вы сильнее всех в этом зале. А я в этом зале тоже стою.

— Ты щас серьёзно? — искренне удивился Бобо.

— Абсолютно, — заверил я. — Вы хотели доказать, что вы лучше всех. Тогда доказывайте до конца.

— То есть ты предлагаешь мне выйти против тебя? — Бобо вскинул бровь.

— Я ничего не предлагаю, — ответил я. — Я просто обозначаю факт, что пока вы меня не победили, разговор о том, что вы «лучше всех», не закрыт.

Хулиганы начали ржать, как табун лошадей. Бобо вытирая выступившие слезы, посмотрел на меня, все еще улыбаясь.

— Ты серьезно, толстяк? Хочешь, чтобы я тобой пол вытер на глазах твоих учеников, — едва слышно процедил он.

Мои ученики, как это было модно говорить в их среде, выпали в осадок. Ребята смотрели на меня с откровенным изумлением, будто я только что сделал непоправимую глупость. В их взглядах читалось одно и то же: «Зачем… сейчас же Петровича при всех размажут».

И на этом фоне особенно ясно были видны те, кто реагировал иначе. Борзый сидел на скамье неподвижно, сцепив пальцы в замок. Он не выглядел удивлённым, потому что уже видел, как я работаю. Кирилл смотрел с жёстким, цепким ожиданием. Гена весь внутренне подобрался, чувствуя, что ничего ещё не закончено.

А вот со стороны троицы реакция была совсем другой. Для них я был очередной легкой прогулкой, всего навсего толстым физруком, который полез туда, куда лезть не следовало.

— Пошли, попробуешь, — я пригласил Бобу на маты.

Мы вышли к центру зала. Бобо был действительно крупным и хорошо сложенным, можно сказать, заточенным под борьбу. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым корпусом и отличной пластикой, за которой сразу угадывалось борцовское прошлое и многие сотни часов работы в зале.