Книга Физрук: на своей волне 8, страница 118 – Валерий Гуров

— Ты про что?

Я на секунду задумался, стоит ли говорить вслух, но решил не скрывать очевидное.

— К тому, чтобы мы не выиграли ни одной дисциплины.

Завуч замерла, не сразу поняв смысл.

— Ты думаешь, это… специально?

— Даже не думаю. Я знаю, как это делается.

Мы вошли в здание через стеклянные двери. Команды разминались, тренеры что-то объясняли, а свистки резали воздух. Мои ребята остановились чуть плотнее друг к другу, словно сбиваясь в стаю. Я сделал вид, что просто осматриваюсь, хотя на самом деле начал анализировать.

Первых я увидел у дальней стены. Боксёры.

Они стояли группой, разминая плечи и кисти. Один крутил руки, другой работал с резинкой, третий бил в лапы, которые держал тренер. Ребята были явно обученные.

Чуть дальше, на матах, разминались борцы. Один из парней легко поднял напарника и мягко положил на ковёр, словно тот ничего не весил. Затем они поменялись ролями, и всё повторилось с той же точностью.

Слева от них разогревались баскетболисты. Высокие, сухие, с длинными руками и ногами… серьёзные ребята.

Я перевёл взгляд на своих и почувствовал, как внутри что-то тяжело осело. Сравнение возникло само собой и было беспощадным.

Это было как небо и земля.

И, увы, не в нашу пользу.

Я заметил девочек чуть дальше, у зеркальной стены. Художественная гимнастика. Они растягивались с какой-то пугающей гибкостью, которая появляется только после тысяч часов тренировок. Одна легко ушла в шпагат, другая подняла ногу выше головы и держалатак, будто это не требовало никаких усилий.

Мда… это уже было никакое не соревнование школ, а показательное выступление.

Мои ребята тоже всё видели. Они начали оглядываться чуть чаще и чуть дольше задерживать взгляд на соперниках.

Ко мне подошёл Борзый.

— Владимир Петрович… я некоторых борцов знаю.

— И что? — я повернулся к пацану.

Он кивнул в сторону матов.

— Очень серьёзные ребята. Мы с Бибой, Бобой и Ваней раньше с ними пересекались на соревнованиях. Тогда ещё боролись… но даже тогда проигрывали. А сейчас тем более проиграем… Они давно уже серьёзно не тренируются.

Я слушал молча. Посмотрел на борцов ещё раз, затем перевёл взгляд на своих ребят. Они были другими: менее отточенными и подготовленными, но в их взглядах уже не было паники.

— Понял, — наконец ответил я Борзому.

Пацан ждал, что я скажу что-то ещё, но я не стал. Правда иногда демотивирует хуже любого врага.

Первыми начались соревнования по борьбе. Боба, Биба и Ваня держались вместе, и я видел, как пацаны волнуются. Они уже знали, против кого им предстоит выйти.

— Владимир Петрович… мы их знаем, — первым заговорил Боба.

— Я в курсе, — заверил я.

— Там мастера спорта есть, — добавил Ваня.

Биба нервно усмехнулся.

— Мы раньше хоть тренировались нормально. Сейчас… сами понимаете.

Я помолчал, обдумывая свой ответ.

— Пацаны, я всё прекрасно понимаю.

Они подняли на меня глаза, и я продолжил:

— Это мошенничество. Причём наглое. Вас сейчас ставят против профессионалов. И я ничего не жду от вас в плане результата, — обозначил я. — Ни медалей, ни чудес. Просто выйдите и покажите всё, на что способны.

Они молчали, слушали, и я произнёс то, что считал главным:

— Страшно не проиграть. Намного страшнее сдаться, даже не поборовшись.

Я видел, как у всех троих изменился взгляд. В нём появилась злость.

Участников начали вызывать на ковёр.