Книга «Морская ведьма», страница 150 – Алистер Маклин

Вложив в руку благодарного официанта кружок из некоего неблагородного металла, Маккриммон вышел в вестибюль. Там опять-таки было безлюдно, но, предупрежденный официантом, он вышел из вестибюля через единственную – это не считая входной – дверь.

И снова пустой – в некотором смысле – билет. Да, в умывальной комнате никого не было, но профессиональное внимание Маккриммона привлекли сверкающие хромированные краны. Напомнив себе, что его дядя – владелец процветающей фирмы по установке сантехнического и газового оборудования в Брумило, Глазго, он пробормотал под нос что-то вроде «потерянного времени не вернешь», достал десятидюймовый гаечный ключ фирмы «Стилсон», прикинул на глаз диаметр гайки на кране и уже прилаживал ключ, когда низкий, свистящий голос у него за спиной произнес:

– Миста!

Маккриммон вздрогнул, произвел ловкую и быструю манипуляцию с ключом и как ни в чем не бывало обернулся.

Если бы невинность выражения лица могла служить хоть каким-то критерием, любой непредвзятый судья, увидев его в компании обычного, ничем не приметного архангела навесил бы на последнего ярлык закоренелого преступника.

Перед ним стоял, низко склонившись, темнокожий человечек с алой феской на голове, в замызганной местами ночной рубахе и вдобавок босой. На первый взгляд могло показаться, что он здоровается с самим собой, крепко сцепив на животе руки. Маккриммон истолковал это как жест.

– Миста Кримон? – осведомился человечек.

Маккриммон счел напрасным поправлять неграмотного язычника, исковеркавшего имя легендарного клана, и просто кивнул в знак согласия. Абориген, мужчина в равной степени немногословный, не сказал больше ни слова и, жестом поманив за собой, повернулся, выскользнул за дверь, пересек вестибюль и вышел на улицу.

Маккриммон, на которого вся эта таинственность, произвела должное впечатление, с сожалением взглянул на хромированные краны и, сделав мысленную пометку в следующий раз не забыть захватить рюкзак, последовал за ним.

Убедившись, что он не один, абориген поплелся через площадь. Маккриммон, как и подобает хранителю достоинства западной цивилизации, шествовал за ним, демонстративно держась на расстоянии нескольких шагов. Проводник повернул на улицу Сафии Заглул, что вела через холм в туземный квартал, расположенный к востоку от доков.

Теперь они шагали по темным, неприветливым, зловонным улицам, и чем дальше шли, тем крепче Маккриммон сжимал в руке гаечный ключ. Он не колебался. Разве он не Маккриммон? Разве его предки не исполнили свой долг в сражениях при Бэннокбёрне и Флоддене?[23]Разве в более поздние времена его дед не перевез больше контрабандного самогона на Гебридские острова, чем кто-либо в современной истории? Разве он не видел собственными глазами, как его отец с насмешливым презрением к смерти, столь характерным для Маккриммонов, не приветствовал победу «Глазго рейнджерс», находясь во враждебном окружении сплоченной фаланги болельщиков «Селтика»? И таких славных примеров было предостаточно. Да он и сам разве не принял на грудь более чем достаточно за этот вечер? Его храбрости хватило бы на десятерых. Маккриммон шел, твердо печатая шаг.

Внезапно проводник остановился перед обветшалым кафе; по крайней мере снаружи оно выглядело в высшей степени непривлекательно. Проследовав за закрывающую дверной проем тростниковую штору, Маккриммон обнаружил за облупившимся фасадом интерьер куда более безобразный: длинная барная стойка, с полдесятка столиков с плетеными стульями и несколько табуретов. В стороне неопрятного вида тип поджаривал лепешку на открытой жаровне. Рядом с ним два сидящих на корточках пожилых джентльмена, как и подобает мужчинам, потягивали булькающий кальян. Что происходит на другом конце заведения, Маккриммон видеть не мог – видимость здесь не превышала четырех футов.