Книга Рассказы 2. Сквозь поколения, страница 26 – Антон Морозов, Владислав Безлюдный, Ли Расен, и др.

Буквально пару дней назад Константин читал про японский, кажется, термин. Обозначает состояние, в котором человек вдруг отчетливо осознает, что все вокруг — такие же сложные личности со своими мотивами, как и он сам. Неудивительно, что в русском языке аналогов этому термину не нашлось. Уж больно стереотипные персонажи населяют наши города. Фарфоровые куклы. Пугающе реалистичные фарфоровые куклы. Впрочем, японцы это слово, наверное, тоже выдумали исключительно для литературы. А может, и не выдумывали вовсе. Социальные сети — сомнительный источник знаний. Постправда, опять же.

Вышедшая из автобуса толпа плесенью расползлась по тротуарам. Константину предстояло выбрать маршрут. Незначительный крюк ради посещения супермаркета или прямая через маленький магазинчик с вечно пустыми полками. Для серьезной готовки настроения не было совсем. Достаточно пельменей. Со сметаной, если будет не просроченная. Ради такой покупки тащиться до супермаркета — моветон.

Константин устремился в направлении дома. Ряды зданий, отличающихся только рисунками на торцах. Срезающая угол тропинка на придомовом газоне. Опрокинутый навзничь забулдыга. Тугой доводчик магазинной двери.

— Добрый вечер! — рослый продавец широко улыбнулся, спрятал телефон в карман и вырос над прилавком. — Вам как обычно?

Это он про пиво. Неприятно. В детстве казалось, что слово «обычно» будет относиться к абсолютно другим материям. «Нобелевскую премию, как обычно, получает…», «В главной роли, как обычно…», «Вы, Константин Сергеевич, что на выходные планируете? Как обычно, межзвездное колонизаторство?». А тут — пиво. Обидно даже. Пожалуй, вполне можно считать симптомом алкоголизма.

— Нет-нет, сегодня без этого. Мне только пельменей пачку, каких-нибудь среднего класса. Чтобы не дорогие, но и не совсем… кхм-кхм…

— Есть у нас такие, секундочку, — улыбчивый жрец капитализма направился к холодильнику в углу. — Вот, только с утра привезли!

Вечно у него все вот только с утра привезенное. Нехитрая уловка. А как его зовут-то хоть? Вопрос. Зато он, видите ли, знает, что для Константина «обычно». Заратустра районный. Мудрец приподъездный. С девяти утра до десяти вечера, без перерывов и выходных. И ведь пиво у него здесь невкусное. То ли разбавленное, то ли просто выдохшееся. Константин его брал только напоследок. Когда выпил литр-другой пенного из супермаркета. Вот там пивной отдел что надо. Услужливо ссутуленная позолота кранчиков в строгих шеренгах. Специфический бархатистый запах. Деревянная отделка под стать британским пабам. Ассортимент. Каждый сорт подробно и аппетитно описан. Даты розлива указаны, что важно. Лагер. Эль. Портер. Стаут. Биттер. Майлд, в конце концов.

Вот после этого заведения, когда вкусовые рецепторы притуплены, Константин мог закупиться и у Заратустры. Для поддержания заданного тона. А он теперь — «Как обычно»! Хотя, впрочем…

— Хотя, впрочем, давай мне литр какого-нибудь посвежее.

— Наше местное пойдет? Свежатина! Буквально вот только что сваренное!

Константин согласно кивал, только продавцу его ответ не был интересен. Он уже устремился к кранам. Шипение. Хруст бутылки. Тонкая струя потекла по полиэтиленовой округлости. Заратустра же пощелкал массивным калькулятором, лежащим возле кассы, и огласил результат.