Книга Рассказы 42. Цвета невидимки, страница 28 – Александра Разживина, Даниил Коряк, Дарья Жук, и др.

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ

(Записано с незначительными изменениями со слов сотрудника из-за травмы плеча)

Новые соседи сверху мне сразу не понравились. Аделаида, супруга моя, говорила, что это все от негативного мышления. Конечно! Начиталась умных статей! Из-за этих соседей я и попал в то происшествие, которое сейчас угрожает смыслу моей жизни, моей работе.

Но мне никто не верит, даже Аделаида! Говорят, я сбрендил. Все равно это я так просто не оставлю. Считайте меня психом, но, если потребуется, я буду кричать об этом на каждом углу, выложу свое расследование в интернет.

Вот чего мне не хватает, так это доказательств – ведь квартира сверху снова пустует. После событий той злосчастной ночи, о которых я сообщу, они по понятным причинам исчезли. Но я очень надеюсь, что вы мне поверите. Давайте расскажу все по порядку, и тогда вы и решите, увольнять меня или нет.

Раньше в квартире № 8 жил Никодим Евсеич (одно имя чего стоит). Вот он-то и был, что называется, без царя в голове. Мне до него ох как далеко. Постоянно бубнил себе под нос какую-то околесицу – ни хрена не разобрать. Нос у него был большой, как у орла, а глаза – мышиные, кожа – белая и морщинистая, будто он из ванной не вылезал. У Евсеича много было разных заскоков. Из последнего – он стал таскать домой всякий хлам. Как ни встретишь его рядом с мусоркой, или на лавочке у дома, или в лифте – он все время в руках крутит-вертит безделушки всякие: чайники, кувшины, бутылки, шкатулки, статуэтки, часы, картины небольшие, открытки, книжки и прочее барахло. Причем так внимательно этим делом занимается, будто клад хочет найти. Кстати, когда в Олимпийском еще работал книжный развал, Евсеич, бывало, туда наведывался.

В последнее время он частенько ездил по блошиным рынкам и антикварным магазинам. Однажды я предложил его подвезти – мне ж новый служебный Москвич на заводе дали в пользование (спасибо руководству), да и живем мы далеко от метро, – но Евсеич категорически отказался.

– Вы знаете азбуку Морзе? – спросил он внезапно, когда я уже собирался пойти к машине.

– Морзянку-то? А кто ее не знает?

Судя по виду Евсеича, мой ответ его удовлетворил. Он потопал по улице, но озирался, как бы я не поехал за ним. Видимо, боялся, что буду его высматривать. Да если б я хотел за ним проследить, это было бы плевоедело. Его ни с кем не спутаешь, разве что с бомжом, прости Господи. Вот как так можно: тратить баснословные деньги на всякий мусор, а самому ходить в обносках?

Один раз он даже книжку старую мне всучил, арабские сказки. Там все про каких-то джиннов и прочую лабуду. Я на ночь пару страниц прочел, зевнул и бросил ее куда-то. Хотя одна картинка красивая была – прямо образцовое семейство джиннов.

Да, жил Никодим Евсеич очень странно. Бывало, сварит капусты, сольет воду на кухне, и потом уже из нашей мойки целые сутки так воняет, что хоть трубу затыкай. Химик, что под нами живет, говорит, мол, запах больше похож на серу – шут его знает. Несколько раз до того доходило, что я вынужден был себя с супругой спиртом обеззараживать – оттого и приходил на работу с перегаром.

В последнее время по ночам из квартиры Никодима Евсеича доносилось еле слышимое гудение, похожее на звук работающего трансформатора. Что это было, сказать точно не берусь – слишком скрытно жил этот человек. А потом, однажды ночью, я к нему поднялся – с утра собирался к врачу, поэтому пораньше хотел лечь, но провошкался до двух из-за этого гула. Евсеич с удивленным видом открыл дверь на цепочку. Через щелочку ничего нельзя было разглядеть внутри.