Онлайн книга «Рассказы 39. Тени демиургов»
|
Не дожидаясь ответа, я отпустила нэккена, огляделась по сторонам, подобрала с земли камешек и на одном дыхании прошептала: – Кровь от крови творца, слова из уст мудреца. Услышь! Я стукнула камешком по металлической сетке забора. Звук выдался негромким, но заяц перестал жевать морковь и будто бы прислушался. – Цель-дорога одна, история свершена. Иди! Камешек вновь цокнул по металлу, и заяц неуверенно начал двигаться в моем направлении. – Я – Кащея гонец, пора вернуться в ларец. Нет! Нельзя! Stop! Но было уже поздно. Какой-то непонятный мужик в черной толстовке резко схватил зайца. Раздался приглушенный хлопок, и в небо взлетела обыкновенная серая утка. – Ну вашу ж… – Я опустила взгляд и осеклась. На другом конце вольера у приоткрытой двери топтался нэккен. – Ах, ядрина же ты конина! – выдохнула я и пошла выяснять отношения. 6. Цели и средства За окном в свете уличных фонарей проплывали мачтовые кораблики с зачехленными брезентом палубами. Вдоль по набережной, опережая трамвай, нестройной цепочкой катили велосипедисты в ядовито-зеленых жилетах. Их поливал унылый дождь. Вызволение зачарованного зайца с территории «Скансена» заняло часов пять с перерывом на фику[14]и обед – столько бумажек я уже давно не подписывала. Зато расследование самого инцидента прошло быстро: Сигне с готовностью признала, что лично приняла решение не пускать постороннего в вольер с животными. И даже узнав, чем опасна утка и как сложно ее искать, Сигне не раскаялась в содеянном, ибо утка – не ее ответственность, а вот кролики… Теперь мне и Йохану предстояло передать ушастого в Стокгольмскую службу сказочной безопасности на содержание, до окончания поисков текущего носителя смерти Кащеевой. Я оторвала лоб от холодного стекла и перевела усталый взгляд на пластиковую переноску напротив. Нэккен сидел рядом с ней и, сложив руки на груди, делал вид, что дремлет. Его поведение в «Скансене» окончательно сбило меня с толку. Не скрывая раздражения, он переругался буквально со всеми, с кем нам пришлось общаться после происшествия. Из его возмущенных криков на шведском я ничего разобрать не смогла, но из редких пояснений на русском сделала вывод, что нэккен надеялся прямо сегодня отправить меня и зачарованное зверье восвояси. Посему выходило, что Йохан хотел найти смерть Кащееву не меньше моего, но теория Семы с водной мышью грызла меня сомнениями все сильнее. В смешанных чувствах я осторожно поинтересовалась: – А если все-таки получится склеить блюдце? – Я думал, ты его выбросишь, – не открывая глаз, холодно ответил нэккен. – Нет, конечно! Можно ведь и новое сделать, как раз ингредиенты… – Остановись, – резко перебил меня Йохан, вперившись недовольным серым взглядом. – Вот не хотел, правда, но не доходит до тебя по-хорошему. В общем, заруби на носу: еще раз я увижу блюдце – ты сразу поедешь в участок. Хватит. Мне и скатерти твоей за глаза хватило. От неожиданной ремарки в конце я растеряла все аргументы. С ходу в воспоминаниях не нашлось ни одной скатерти, связанной с Йоханом. – Какая скатерть? – растерянно переспросила я, но почти сразу опомнилась: – Так значит, это ты блюдце разбил? Но Йохан предпочел промолчать. На съемную квартирку я вернулась в районе семи с двумя боксами из фудтрака[15]с азиатским меню. Сема поджидал меня на пороге и, стоило пакету опуститься на пол, сразу засунул туда голову. Я разулась, включила ближайший светильник и подошла к журнальному столику. Склеенный без участия нэккена кусочек блюдца не распался даже после активного верчения в руках. |