Онлайн книга «Рассказы 39. Тени демиургов»
|
– Начинайте работать над своей «Оптимизацией» прямо сейчас, советник Крауч. Я хочу видеть вас у себя с отчетом каждую пятницу ровно в полдень… * * * Даже сегодня, пятнадцать лет спустя, вспоминая искаженное гневом лицо Ралли, Крауч не смог сдержать смешок. Тот ловко просочился сквозь расшатанные механизмы самоконтроля Карамира в мир. Господин Д., что делал в данный момент доклад об экономике Октавии, на мгновение прервался, заметив странную реакцию начальника. Но Крауч махнул рукой, призывая того продолжать. Только что просмотренное воспоминание было таким ярким, что Крауч вдруг осознал, что не помнит ни слова из только звучавшего доклада. Похоже, Греза въелась в его нервную систему сильнее, чем он рассчитывал, раз позволяет так плавно блуждать в лабиринте собственного сознания. Крауч скосил глаза на пустующее слева кресло, вспомнил, как придумал закопать тело Ралли под круглым прудом в Центральном парке. Снова улыбнулся. Когда инженеры разместили там проекцию, Крауч сразу заметил нужное ему место: в нем одной из рыб неизменно выбивало пиксель около хвоста. Хвост отделялся на мгновение от тела, а затем спешил на место чуть быстрее остального мира. Карамира это умиляло, он просил не поправлять системную ошибку, чтобы не забывать своего первого учителя и главный урок: ненависть сильнее страха. * * * 19:16 Сегодня Вождь был по-стариковски благодушен, немногословен и устал. Он в миллионный раз благодарил вселенную за то, что она «послала ему Крауча», и надеялся «однажды передать Октавию в его заботливые руки и уйти на покой». Этим надеждам скоро должно было исполниться десять лет. 19:27 Публика – сплошь самая избранная, оптимизированная, с коэффициентами не ниже трех – сладко улыбалась, вела пустые разговоры и пила дорогое шампанское. Ребекка плавала между гостями на правах хозяйки вечера: еще бы – чествовали не кого-нибудь, а ее мужа. Вручали третью звезду героя Октавии. Как по волшебству, Ребекка появлялась в каждом уголке зала: вот жала, краснея щеками, руку Вождю (19:32), вот рассыпала в воздух свой звонкий смех (19:37), вот отвечала на надоедливые вопросы журналистов, вцепившись в локоть Карамира под вспышками фотокамер (19:52). В 20:01 Крауч вырвался из густой толпы в уборную: какое же тягучее сегодня стало время – как засахарившийся мед! Еще пятнадцать минут, а дальше лимузин, семнадцатый Диаметр, прохлада лаборатории, запах скошенной травы, запах сена, запах росы. – Карамир, ты еще с нами? – Пластиковая улыбка Ребекки возникла вместо убегающего к ручью склона холма. Крауч стоял в душной зале, отрезанный бесконечными телами от заветных дверей с надписью «Выход». Он перевел взгляд на собеседника. Старик с пушистыми старомодными бакенбардами выжидательно смотрел на него. Вдруг лицо мужчины побледнело, приобрело пепельный, металлический цвет, глаза погасли, губы – почему-то теперь квадратные – разжимались и смыкались в монотонных движениях. Перед Краучем стоял андроид, щелкунчик, робот. – Простите нас, сенатор, на минутку. – Голос Ребекки заставил иллюзию разрушиться, раскрошиться, осыпаться на пол. Крауч тряхнул головой, с трудом отлепил глаза от нахмуренных бровей сенатора, вяло улыбнулся тому и помахал рукой. – Да что с тобой, Карамир? Ты двух слов за весь вечер не связал, ты принял что-то? – раздраженно трясла его за рукав Ребекка. |