Онлайн книга «Рассказы 39. Тени демиургов»
|
Серая, как призрак, в рассветной дымке, почти что полупрозрачная, она была сама жизнь – счастливая, свободная, готовая совершить какое-то чудо. Она подошла к Лите и что-то спросила. А потом с растерянным видом опустилась в высокую траву. Вытерев нож подолом юбки, Лита вернулась в дом. А Имармени осталась снаружи. Долгие мгновения Поймен не мог понять, почему искательница не встает. Потом просто не мог пошевелиться; ему казалось, тело надломится, если он хотя бы поведет рукой. В запертой клетке бился безымянный бог. Поймена вернула к жизни идиотская мысль: «Ей ведь там очень холодно. Ей нужно в тепло». Он спустился к Имармени, взял ее на руки. – Тише, тише, – зачем-то повторял Поймен, занося ее в дом. Она спит, говорил себе Поймен. И скоро проснется. Прижимая к щеке вихрастую голову Имармени, искатель вдруг встретился взглядом с Литой. Та пила чай за кухонным столом. – Тело лучше отнести к темнице, – посоветовала она. Так, будто речь шла о мешке крупы. Только сейчас Поймен понял, кто отравил Монами. Глядя на свою женщину, Поймен осознал: в этом проклятом мире спутались местами не только «можно» и «нельзя», не только прошлое и будущее. Мертвыми глазами на него смотрела его женщина. Живой, самой живой на всем белом свете была искательница по имени Имармени – даже сейчас, когда сердце ее уже не билось. – Я защищала нас, Поймен, – продолжала Лита, – ты ведь знаешь, что она убийца. Не смотри на меня так. Поймен не стал смотреть. Он поднялся в мастерскую и заперся. Уложил искательницу на ветошь, так и оставшуюся на полу. Сел рядом. Погладил Имармени по голове. С лестницы раздались шаги. Лита дергала дверь, повторяя что-то о спасении Поймена, убийцах и благодарности. Искатель подошел к двери и молча вырвал дверную ручку; снаружи приятно звякнуло об пол. Лита принялась барабанить еще громче. Поймен стоял посреди мастерской, сжимая в пальцах ручку. За окном всходило солнце, вспыхивая в зеркалах Имармени. Ни один из богов не мог помочь искателю. Поймен распахнул каждую клетку; стучали дверцы, сыпались на пол замки. Но боги и божки не знали, куда им идти. Оставались в своих темницах. Все, кроме безымянного. Он, покачиваясь на непривычных пока ногах, вперевалку прошествовал к подоконнику. Поймен подсадил его и открыл форточку: – Ну, лети. Но безымянный указывал на блики, загоревшиеся в осколках зеркал. Он тронул одно из них; пройдя сквозь череду прозрачных и цветных линз, луч света пересек мастерскую и осветил панно, отразившись в металлических деталях. Поймен прикрыл глаза – его ослепил солнечный зайчик, мелькнувший в зеркальном фрагменте мозаики. Безымянный бог указывал на панно. – Да, – отмахнулся Поймен, стараясь перекричать оглушительный стук в дверь, – красиво. Безымянный помотал головой. Взбудораженный светом, на пол мастерской из кармана Имармени юркнул еще один бог. Иан взобрался на подсвеченное утренним солнцем панно. Или это… Поймен вспомнил, как Имармени попросила поставить его вертикально. Вспомнил карты Агатона, на которых расцветали цветы Агапи. Безымянный соскочил с подоконника и протопал к мозаичному полотну. Указал на пустое место – справа, над собственной круглой головой. На уровне руки. Это… Мозаичная дверь так ждала свой последний фрагмент, что ручка, которую искатель поднес к ней, будто приросла сама собой. |