Онлайн книга «Рассказы 38. Бюро бракованных решений»
|
Ромашов с тоской посмотрел в окно. Повышение. Протяни он руку – был бы у него и чин полковника, и гренадерский полк в придачу. Но нет, надо было ему вламываться в злосчастную «Орхидею», допрашивать Фокина, вытаскивать бебут Арсеньева… Зачем? Зачем оно все это сделал? «Потому что Арсеньев не виновен». Звонок застал Ромашова врасплох. Телефон в полку провели совсем недавно и лишь высшим офицерам. Привыкнуть к устройству Ромашов не успел. – Слушаю, – устало произнес он в трубку. – Михал Игревич?.. – прошептали на том конце. – Это Виноградов. Вы, должно быть, не помните меня. Мы встречались несколько дней назад, в пансионе. Ромашова будто молнией поразило. – Я помню. Внимательно слушаю. – Мне… мне нужна ваша помощь. Мне угрожает страшная опасность. – Что? Говорите четче! – У нас пропали служанка и конюший. Те, что дежурили в ту самую ночь. А за мной всюду следуют двое мужчин. – Зачем вас преследовать? – спросил Ромашов. – Та служанка… я слышал, как она говорила, дескать, больше не может молчать. Будто госпожа Островская ей в кошмарах является. Ромашов с силой сжал трубку. – Так она видела убийцу?! – Михал Игревич, нам приказали молчать! Мне страшно, мне нужна защита! – Будет вам защита, черт вас дери! Где вы находитесь? – Я в городе, в съемной квартире. Диктую адрес… Швырнув трубку, Ромашов тотчас же вылетел за дверь. Свидетель! У него есть настоящий свидетель! Доходный дом, на который указал Виноградов, располагался в самом начале набережной Фонтанки и выходил окнами аккурат на Летний сад. Вокруг царила январская тьма – керосиновые фонари еще не успели зажечь. В три прыжка Ромашов одолел лестницу на второй этаж, забарабанил в дверь. – Здравствуйте… – пролепетал Виноградов. – Проходите, я вам чаю приготовил, с баранками. – К черту ваши баранки, Виноградов! – взревел Ромашов, топая сапогами по прихожей. – Рассказывайте про Островскую! Что вы видели? Кто вам приказал молчать? В квартире Виноградова было темно. Настолько, что Ромашов не заметил ни мертвенной бледности хозяина, ни разбитой губы, ни опухшего глаза. – Господи, да что с вами приключилось? – начал было Ромашов, переступив через порог гостиной. – Простите, Михал Игревич… – пролепетал Виноградов. – Я не хотел… меня заставили. Ромашов успел только заметить, как взгляд Виноградова скользнул ему за плечо. Дернулся, обернулся. Вовремя! Помедли хоть мгновение – получил бы кинжал в печень. – Ах ты, с-с-с… – прошипел Ромашов, шагнув назад. И тут же получил мощный удар кастетом в челюсть – будто в упор пушку разрядили. Сквозь брызнувшие из глаз искры разглядел два силуэта. Ромашов зашатался, дернулся в сторону, рукой скользнул к кобуре. – С-с-сука! – сплюнул Ромашов, нащупав рукой пустоту. Кобура с револьвером осталась дома. Нападавшие приближались. Оба среднего роста, один выбрит, другой нет. У того, что с ножом, правый глаз прикрывала повязка. Где-то ведь он его видел! Ромашов уперся спиной в стоящий посреди гостиной стол. – Ну давайте, сучьи дети! – рявкнул он, шаря по столешнице. – Давайте! Одновременно рванулись вперед. Тот, что с ножом, получил удар ногой в живот. Второй вбил кастет Ромашову в правую скулу. Гостиная вновь взорвалась темнотой. В ушах зазвенело. Ромашова швырнуло на стол. Нащупав какой-то предмет, он метнул его в голову нападавшего. Фарфоровый чайник вонзился прямо в лоб и тут же лопнул, залив лицо кипятком. Ромашов подскочил. Удар! Еще! Кулаки били, как молоты, и черт с ним, что правый искалечен! |