Книга Рассказы 36. Странник по зову сердца, страница 38 – Тихон Стрелков, Светлана Ремельгас, Лиза Монах, и др.

Кухню в отражении было не узнать. Дверца от газовой духовки лежала возле почерневшей плиты. От шкафов остались обгоревшие доски. Радиатор оторвало от стены. На полу валялись осколки камней, кастрюли, сковородки и рамы то ли лопнувших, то ли выбитых окон.

Всего раз я видел подобную картину по телевизору – в новостях показывали фотографии с места взрыва газовой плиты.

Папа застыл посреди кухни.

Он ведь по телефону упомянул взрыв, а еще спросил, не очнулась ли мама. Неужели…

Мысль – «Я умер» – пришла внезапно, и всё вдруг встало на свои места.

Ну конечно: в реальности мама не кормила бы меня любимыми блинчиками и макаронами с сосисками каждый день. Я бы не получил эту странную силу. Не сблизился бы с Риткой, с которой раньшепочти не разговаривал. Не спас бы ребят от летающих задниц. Летающих задниц в реальности просто бы не было.

Когда я послал папу домой, он вернулся туда, куда нужно. Вернулся, потому что в отличие от меня не умер. Должно быть, уцелел после взрыва газовой плиты и какое-то время балансировал между жизнью и смертью. Поэтому он был здесь со мной. Возможно, по той же причине здесь и мама. Возможно, я получил дар лишь для того, чтобы вернуть родителей в тот мир, стать грузом, который решит, в какую сторону отклонятся весы.

Нужно было проверить.

На непослушных ногах я вернулся в гостиную к маме. Она больше не смотрела на потолок. Сидела тихо, в очках читала книгу, притворялась, будто ничего не произошло.

Я даже не удивился, когда проснулось радио и заиграл припев из песни, которую в последнее время слышал повсюду:

«Отпусти меня, я умоляю.

Ведь я уже другая.

И пропасть между нами.

Здесь разошлись пути».

Мама песню не слышала. Песня играла не для нее. Это место с самого начала меня готовило.

Я сел рядом с мамой.

– Интересная? – спросил, смаргивая слезы.

– А то! Донцова же.

– Мам, я тебя люблю.

– Чего это ты вдруг? – Она покосилась на меня. – Карманные нужны, что ли?

– Нет. – Я попытался улыбнуться. – Мам, пошла ты к папе.

Какая-то часть меня надеялась, что мама не исчезнет, останется здесь, со мной. Но она исчезла, и почти сразу в отражении гостиной появился папа. В руке он держал мобильник, беспокойно ходил туда-сюда и кивал. Положив трубку, папа посмотрел наверх, и мы встретились глазами.

Я понял, что папа благодарит небеса. Мама все-таки очнулась.

Утром отражение нашей квартиры пропало, вернулся оклеенный обоями потолок. Это место не хотело, чтобы я горевал по родителям. Я планировал просидеть весь день дома, есть мороженое, которое снова и снова появлялось в холодильнике, смотреть телевизор, но в обед за мной зашли ребята.

– Выходи! – кричал Вовчик.

– Артем, погнали гулять! – звали близнецы.

Я выглянул в окно. С ребятами была даже Ритка. В воздушном платье с цветочным рисунком она улыбалась и махала мне.

Разве мог я не улыбнуться в ответ?

Да, это не реальность, ребят и Ритки здесь на самом деле нет, но какая разница, если для меня они настоящие. Это место – как бы я его ни назвал – теперь мой дом.

Когда я вышел из подъезда, Ритка бросилась мне на шею. Я поймал завистливыйвзгляд Вовчика и подумал, что здесь, в этом странном месте, где все не так, нам враждовать ни к чему. Стоило подумать – и Вовчик заулыбался, точно Ритка ему больше не нравилась.

Ну конечно: тут я был способен почти на все.