Книга Рассказы 32. Ложный след, страница 37 – Анна Шикова, Артем Эмануэль, Юлия Асланова, и др.

– Еще! ― командует он.

– Люська, отдай ему варенье, ― приказываю я.

Девочка хмурится, но достает банку из рюкзака и ставит на землю. Облизывает сухие губы.

– Можем идти? ― спрашиваю я.

Парень колеблется. Переминается с ноги на ногу, сжимает длинными пальцами металлическое древко. Оглядывается на подельников.

– Костян, девчонку забери! ― кричит один.

– Старик не нужен! ― вторит другой.

Хмурюсь. Какой же из меня старик? Просто здесь, внизу, долго не живут, и им непривычно видеть людей за сорок. Даже Люська долго не могла ко мне привыкнуть: запускала в бороду маленькую ладошку, пыталась стереть с волос седые пряди. У тех, кто здесь родился, бороды не растут.

– Беги, ― парень говорит так, что слышим только мы с Люськой. ― Они не погонятся.

– А девочка? ― спрашиваю я.

– Она нам нужна.

– Не пойдет.

Люська с любопытством глядит на нас.

– Чего ты болтаешь, Костян? ― кричат бандиты.

– Простите меня, ― шепчет парень и замахивается металлическим прутом.

Прыгаю в сторону. Шипастый шар летит вниз и ударяется в то место, где меня никогда и не было. Парень не обращает внимания на промах. Он роняет прут, скользит к Люське и хватает ту за волосы. Притягивает к себе. В руке у него оказывается заточка, и острие вдавливается в ямку между ключицами девочки.

Это он зря.

Люська ухмыляется и сжимает щупальце игрушечного осьминога. Из плюшевой конечности выстреливает игла и впивается в ладонь парня. По его телу пробегает судорожная волна. Он крякает и заваливается назад. Пальцы оставляют борозды на мягкой земле.

Я носком ботинка отталкиваю заточку подальше. Выуживаю из внутреннего кармана оранжевую сферу, поджигаю фитиль и бросаю в сторону бандитов. Это так, шутиха. Алюминиевая пудра, натрий, немного смолы. Шум, дым, искры, ― и больше ничего. Пять минут работы для химика моего уровня.

Разумеется, с нами решают не связываться. Может, даже понимают, на кого нарвались. Раньше меня вообще знали в лицо.

Когда дым рассеивается ― никого уже нет, только рядом со своим прутом валяется парализованный парень.

Разматываю шарф и гляжу на мальчишечье лицо. Типичный подросток нижнего мира: бледная кожа с пятнами заживших оспин обтягивает острые скулы; прозрачные глаза с ненавистью смотрят на меня.

Щупаю пульс ― тот чуть заметен.

– Чем стреляла? ― спрашиваю Люську.

– Тыщ-пыщ, ― отвечает она и приподнимает щупальце, откуда вылетела игла, чтобы я увидел зеленую нитку у его основания.

Хорошо. Если бы нитка оказалась черной, то парню уже ничего бы не помогло. Я разжимаю мальчишечьи челюсти и вытаскиваю запавший язык. Волочу парализованное тело в тень куста.

– Забирай свое варенье и пошли, ― говорю Люське.

Она глядит на меня, потом на парня. Потом снова на меня. Не двигается с места.

– Хочешь взять его с собой? Нельзя. Это враг.

Люська поджимает губы. Я знаю ее упрямство: если она что-то вбила в голову, то может не сдвинуться до завтрашнего утра.

– Если я оставлю парню немного гречки, то ты пойдешь?

Люська качает головой.

– Думаешь, эти парни его накажут? Наверное. Ну и что с того? Если он не прошел испытание кровью, то просто ближайшие пару лет будет перебирать крупы, мыть их хижину и делать другую грязную работу. Унижение, но что поделаешь?

– Плохо, ― говорит Люська. ― Тащи.

Девочка непреклонна, и я вздыхаю. Подхожу к парню и закидываю неподвижное тело на плечи. Он легкий ― кожа да кости, но все равно мы останавливаемся на привал трижды, прежде чем добираемся до дома.