Онлайн книга «Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений»
|
– Не гони ты так, – сказал Боров водителю, поморщившись. Затем вновь повернулся к Петьке. – Знаешь, эту тачку мне из Германии в девяносто шестом пригнали. Первая настоящая машина… Ну ты понял. Оно как с бабами, да? Первую настоящую не забудешь. Вот только все мои бабы по итогу оказывались те еще суки. А машину я люблю. Петька пытался незаметно достать монету из заднего кармана джинсов. Не очень-то удобно в таком положении, да еще когда трясет на ходу. Там, во дворе, лезть в карман на глазах у всех этих быков было страшно, а дальше, может, и не предвидится возможности. Сейчас или никогда. Боров на него и не смотрел, крутил в руках отобранный кодграббер. – Хорошая «удочка». Кто попало с такими не ходит. А значит, ты не первый день кормишься на моей земле. А значит, не мог не знать, чью тачку угоняешь. Так почему ты срешь там, где ешь? – Сы-ыглаем? – Говорить внятно мешал то ли страх, то ли кругляш под языком. – Что? Петька уже достал монету, сел прямо и, изловчившись, запустил ее большим пальцем. Монета сверкнула над его плечом и упала куда-то под сидение. Машину тряхнуло сильнее, пассажиров аж подбросило. – Не гони, я сказал! – Борис Палыч, тормоза! – заорал водитель. – Тормоза не работают! Боров хотел было что-то сказать, но на очередной встряске лишь громко клацнул зубами. Замычал, вцепившись пальцами в спинку водительского кресла, на его губах запузырилась кровь. – Движком тормози! – кричал Петька, вжимаясь в сиденье и глядя, как тянется кровавая слюна с губ Борова. Тот раскрыл рот, и на пол упал красный кусочек плоти, яркий, будто клубника в собственном соку. Язык. Машину повело, и Петька зажмурился. Он не почувствовал удара, лишь услышал скрежет, с которым прогибается металл, а затем его швырнуло во что-то влажное и горячее, захлестнуло с головой. Желудок скрутило и подтянуло к горлу, как на аттракционах. …Он не помнил, как выбирался из покореженной машины, весь мокрый, с багровой кашей на плечах и кусочками костей, прилипшими к лицу. Не помнил, как перед этим срезал с запястий хомут об острый край смятого металла и как успел нащупать на полу монетку в еще теплом, липком месиве. От запаха крови мутило. «Бэха» влетела в дерево левой задней дверью. То, что осталось от Борова, разметало по всему салону. Машину практически разорвало надвое. «Счастливчик, – крутилось в голове. – Ты же Счастливчик». Он ковылял по краю дороги, в глаза бил свет фар. «Мерс» приближался. Петька свернул в лес, под защиту темноты. – Стой, падла! – прилетело в спину. – Стой, говорю! Водитель? Выжил? Сзади громыхнуло, и бедро обожгло болью. Вторая пуля попала в позвоночник, чуть выше поясницы. Третья ужалила под левую лопатку. Петька упал на месте. Он не чувствовал ног, будто тех и вовсе никогда не существовало, будто сама возможность ходить всегда была лишь горьким сном. Внутри что-то пульсировало, рвалось и вновь срасталось, плоть горела и плавилась, выталкивая из себя острые осколки костей и горячие кусочки свинца. Петька хотел орать, но не мог издать ни звука заполненными кипящей кровью легкими. Из темноты до него долетали обрывки фраз: – …че делать-то, мля? – …где малой? – …ты на хрена стрелял? – … ну так тащи его сюда, если попал! А если не попал, то и хрен с… Петька открыл глаза. Сам не заметил, как оказался на ногах. Холодный свежий воздух драл горло. |