Книга Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений, страница 11 – Артём Скороходов, Дарья Странник, Ольга Цветкова, и др.

– Это вон у него характер так и не испортился, – прокомментировала мама.– Можно сказать, родился для бессмертия.

Папазадорно подмигнул и включил центральный свет. Вскоре снова застучал молоток.

– Расскажи, кто ты, – попросила Соня.

– Много будешь знать… А впрочем, состариться не доведется уже.

Когда стук молотка затих, комната, лишенная естественного света, стала походить на старую фотографию: засияла глубоким желтым с металлическим отблеском.

Папавыключил свет, переставил табуретку, выкрутил лампочку из люстры и вторую – из настольной лампы. Соня не верила, что ее оставят в полной темноте, пока дверь не захлопнулась.

Первое время получалось притворяться, что наступила ночь. Хотя красные цифры часов складывались в 11:03 утра, она представляла, сидя в ногах кровати, будто пришло время отходить ко сну. Однако ожидание не скрашивалось сладостью дремоты. Зачем обманываться? Это был не отдых – заточение.Страх поднимался от живота к груди. Дикий, иррациональный.

Соня нащупала на кровати неоновые браслеты и переломила парочку до хруста. Во тьме возникли яркие световые пятна. Рядом она нашла и фонарик-брелок. Черный, компактный, он светил бездушным белым светом. Соня поводила им туда-сюда, осматривая углы комнаты. Никого. Она надеялась снова увидеть старуху-квартирантку. Настоящую маму.

Нельзя позволить страху нагноиться в мыслях. Соня нарисовала на фанере, закрывавшей окно, два лица – женское и мужское. Достала лук со стрелами и начала стрелять. Раз кочевник, два кочевник – и не осталось никого.

Она еще упражнялась, когда в двери зашуршал ключ. Соня кинула лук под кровать, стрелы сунула под простыню и села. Вошла мама с тарелкой жесткого мяса и желтой кукурузы.

– Ешь, пока не остыло. – Мамавстала у двери.

Соня нахмурилась и украдкой тронула мясо: холодное. Остынет, как же. Его даже не разогревали. Там снотворное, подумала она.

– Ты лечишь свою астму? – спросила Соня. Ее жизнь сегодня зависела от того, сможет ли она вывести мамуиз равновесия.

– А зачем мне? – Кочевница хитро улыбнулась. – Недолго терпеть осталось.

– Знаешь, что я однажды нагуглила? Когда у меня еще был, ну, этот, как его, собственный телефон. Тот самый, который ты выкинула в окно. Я прочитала, что, раз мама – астматичка, у меня тоже будет астма. С вероятностью пятьдесят процентов.

Мамане изменилась в лице, но черты ее застыли.

– Волки тебя нагонят. – Соня встала с кровати и пошла прямо на кочевницу, схватила ее за руку. – Не надоело прятаться от смерти? – Мамаотступила в коридор и закрыла дверь, видимо опасаясь еще и попытки побега.

Соня не медлила – живо ссыпала еду со снотворным в коробку из-под пазла, легла на кровать и притворилась спящей.

Спустя четверть часа пришли кочевники. Не открывая глаз, она слушала, как взрослые, вполголоса болтавшие на своем языке, поставили у кровати стулья. Ее правую руку подняли с простыни и сунули в какой-то предмет с острыми зубцами. У Сони невольно задрожали ресницы, и только полутьма комнаты, освещаемой лишь светом из коридора, пока спасала ее.

На Сонину расслабленную ладонь опустилась мамина теплая рука. Вопреки всякой логике, от этого прикосновения ей сделалось спокойнее.

Соня сосредоточилась на тактильных ощущениях. И вдруг – боль! В запястье вонзился десяток колышков. Она от неожиданности дернула рукой – раскрыла себя. Однако вырваться не удалось, потому что папавдавил ее локоть в кровать.