Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
– Вот так поворот! А какая твоя любимая игра? – Да там, в телефоне. Надо ходы угадывать, чтоб из одного угла в другой попасть. А раз ошибаешься, и все сначала. – Бред какой-то! И почему это твое любимое? – Не знаю. Затягивает. – Саша вздохнула и шмыгнула носом. – У меня никогда не получалось. – Ну вот – считай, сегодня получилось. Дурочка. Как бы ты вообще без меня справилась? – Не справилась бы. Девочка сказала это странно, многозначительно, и Сева внезапно почуял подвох. – Погоди, а чего ты вообще со мной пошла? Какое твоежелание? – Мне тоже на два года назад нужно. – На два года? И что там у тебя? Танцы, длинные волосы, молодость? – Там мама. – В смысле «мама»? – Живая мама. Сева надолго замолчал. Темнота вокруг становилась все холоднее, будто сгущалась, окутывая пронизывающей пеленой, беря в морозный плен. Казалось, еще чуть-чуть – и отовсюду с хрустом лед проступит. Дрожа от холода, Сева заставил себя снять свитер, накинул на плечи Саше. – Зачем, дядь? – Как зачем? Холодно. – Мне не холодно. – Точно? – Точно. – Ну смотри. Как знаешь. – Он снова надел свитер. – А папа у тебя хоть есть? А то мне все казалось, что он так и не появится. – Правильно казалось. Я ему наврала, что у подружки останусь с ночевкой. – Что? Что ты сделала?! Зачем?! – Сева совсем растерялся. – Из-за Средизимья, забыл? Без тебя бы я сюда не дошла. – А с чего ты вообще решила, что ясюда пойду? – Решила, потому что другой дядя… Который дневной… – Антоха? – Ага. Я слышала, как он говорил про твоего пса и про то, что ты мучаешься. – А он откуда узнал? – Наверно, вы с ним выпили и ты рассказал. Обычно так бывает. И я знала, что у вас бутылка спрятана. А без бутылки не победить фантома. Видишь? Все сходится. – Да уж. Молодец. – Сева покачал головой со смесью одобрения и осуждения. – Значит, ты врунья, матерщинница, и вдобавок людьми манипулируешь? – Ага. И еще вшивая. – Да, точно. Еще и вшивая. – Он погладил девочку по голове. – А что ж ты папе не рассказала про Средизимье? – Да он непьющий. Толку от него! Саша коротко фыркнула, и Сева рассмеялся. Девочка, чуть подумав, тоже прыснула со смеху, но тут же совершенно серьезно произнесла: – Знаешь, папа… он – ненастоящий. – Который фантом? – Да нет, не фантом, другой. Тот, который настоящий, он тоже ненастоящий. Приемный. Ему на меня плевать. – Погоди-погоди… – Сева вспомнил тычущиеся в лицо фотографии. – Почему плевать? А как же вот это вот все? «Мы с ней в цирке, мы в дендрарии», или как там? Это все было или нет? – Это когда мама была жива. Она и фотографировала. А он маму очень любил, поэтому меня удочерил. А теперь так… терпит. Но… спасибо, что в детдом не сдает. Последняя фраза прозвучала как повторенная за кем-то, наполненная чужой уверенностью. У Севы от обиды за девочку сжались кулаки. – Моя мама все равно умрет, – вдруг сказала Саша. Сказала с той небрежностью, за которой всегда таится застарелая боль. – И твоя собака тоже. А мы ничего не сможем сделать, потому что ничего не будем помнить. – И это всё? Всё, что могут эти твои силы Средизимья? Перенести в прошлое? И не дать ничего изменить? – Не знаю. Может, еще что-то могут. А вообще… – Девочка крепче обняла Севу и понизила голос до шепота: – Дядь, я очень хочу тебе помочь. – А я тебе, Саш. Эти слова так и не успели прозвучать, пропали, едва сорвавшись с губ, зависли где-то между. Из темноты неожиданно вырос круглый циферблат механических часов, и Сева обнаружил, что лежит с широко раскинутыми руками в снегу посреди парка. Рядом в кустах вдруг замаячил золотистый хвост, а затем вынырнуло круглое детское лицо с голубыми-голубыми глазами. |