Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
Он сунул листы с текстом в приемный лоток. Пока те шуршали под сканером, размолол желуди, залил кипятком, всыпал специй и принялся ходить по комнате, потягивая кофе, наблюдая, как заполняется капсула. Сердито одернул себя: ну кто говорит «комната», что за анахронизм? Ячейка! Сота. Брикеты горели плохо, пламя чадило, желудевый кофе остыл быстрей, чем обычно. Звякнула, сигналя о наполнении, капсула. – Январь, – сказал себе Федор, сделал последний глоток и поднял глаза. Кофе пошел носом. По спине словно гвоздем провели. Капсула мигнула синим. Чашка задребезжала, разбилась о пыльный пол где-то в другом мире. Федор яростно тер щеки, смотрел на капсулу, не моргая. Та, почти белая, медленно наливалась серым. Показалось. Показалось, черт возьми. Никаких больше конвойных в текстах. Никаких впечатлений! Чувствуя слабость в ногах, Федор опустился на кровать. Халат развязался, холод лез под рубаху. Капсула светилась слабым, но ровным серым сиянием. Федор снял ее трясущимися пальцами, запустил в капсулоприемник и, забыв погладить на счастье, нажал кнопку. Фильтр затрещал привычно и весело. Секунда, свист… Тишина. Звякнул будильник «Каша». Федор сварил перловку, сунул первую ложку в рот, медленно успокаиваясь. Крупа показалась безвкусной; он добавил специй. Лучше не стало, и Федор всыпал еще. Да что за подвоз нынче – что топливо, что крупа! Он тряс солонку над тарелкой до тех пор, пока перловка не заблестела, покрывшись слоем серебряного песка. – Так-то лучше. Федор прикончил кашу, а потом, несмотря на кофе, едва добрался до кровати, уснул и проспал до утра. * * * День он начал со сдобренного специями кофе и текста «Лучше б автор совсем не трогал». Капсула наполнилась приятно-серым с серебристой искрой, Федор вложил ее в приемник, провел по стеклу пальцем и нажал кнопку. Капсула улетела. Зазвенел будильник «Клуб». Клуб артели располагался недалеко от дома: три остановки паровика, три минуты пешком, три лестничных пролета. Ветер снаружи бушевал хуже вчерашнего; в салоне паровика было тесно. На раскисшей тропинке от остановки к клубу Федора облаяла пронумерованная конвойная псина. Замерзший и раздраженный, он нырнул в высокую арку, толкнул дверь… Стоило войти в соту и ощутить пыльный запах нагретых фильтров и чернил, как Федор понял, что успокаивается. Его принялось окутывать умиротворение – будто завитки чернил, если капнуть их в воду. Федор представил, как выпьет кофе, согреется. Огляделся. Вон она, на ладони: круглая сота со стульями в чехлах, с абажуром под серым шелком, с мешком желудей и рядком жаропрочных стаканов на стойке. Знакомая и привычная, почти как дом. Лучше, чем дом. – Федя! – весело поздоровался председатель. – Удачно, что ты пораньше. Поможешь подготовиться? Столы сдвинуть, кипяточек поставить… – Да не вопрос. А что такое? К чему готовимся? Председатель подмигнул, рукавом смахнул крошки со стойки: – К нам сегодня гранд-дама. Генеральская жена. – С чего такое почтение? – С дружеским визитом, – ответил председатель. Федору показалось, что улыбка его – несколько напряженная. Весь он, всегда румяный и кругленький, скукожился; даже жемчужина в брошке потускнела. – Давай, раскочегарь бойлер, и в камин кидай что найдешь. – Нам еще до конца месяца растянуть… – Ничего, растянем. |